Образы чужих миров

Не слышала, однако в детстве сама такое пережила. Никаких пачек денег в машине мы с двоюродным братом не нашли, зато раскрыли убийства.

Когда мне было восемь, отцу предложили должность в университете Южной Флориды. Мы переехали в Тампу, где нам предоставили небольшой дуплекс[1]. В левой части жили мы, в правой – семья преподавателей психологии. Милейшие люди, слегка с чудинкой. Наверное, преподаватели психологии другими не бывают.

Своих детей у них не было, и поэтому я очень быстро заняла нужное место в их сердцах.

Я могла вить из них верёвки. Они позволяли любую шалость, порой прощали такое, за что от родителей мне бы обязательно крепко досталось. Уж от мамы точно.

У родителей с соседями сложились дружеские отношения. Куча общих тем для разговоров: работа в университете, президентская предвыборная гонка 2004 года, коммунальные службы, изменение климата, рост популярности Интернета и социальных сетей, рост цен и многое другое. А когда обсуждения грозили утихнуть, кто-нибудь обязательно говорил:

- Нет, просто не укладывается в голове! Как они могли предпочесть Джорджу Харрисону этого слащавого мальчишку[2].

Тема с той премией была актуальна даже через несколько лет.

Задний двор дуплекса был разделён на две части невысоким забором, который через пару месяцев сочли препятствием для общения двух семей и убрали. Туда вынесли садовые кресла, столики, а по выходным и праздникам выносили огромный диван. Ещё на заднем дворе был небольшой аккуратный сарай для хранения инструментов.

Я никогда не видела, чтобы им кто-либо пользовался. Сарай просто был. Он остался от старых хозяев, и к нему никто не проявлял особого интереса.

И вот четвёртого июля 2004 года мы отмечали День независимости. Пригласили гостей, на заднем дворе накрыли два стола – для взрослых и отдельно для детей, чтобы не путались под ногами родителей. За детским столом мне досталось такое место, что сарай для инструментов был прямо перед глазами.

К тому времени он должен был примелькаться и вообще не вызывать никакого интереса, ведь я видела сарай тысячи раз. Но именно тогда сработало то самое чутьё, ну, или «зов вещей». Он приковал всё моё внимание. Я была абсолютно уверена, что внутри этой крохотной постройки спрятано что-то очень важное. И чем больше я смотрела на его дверь, тем больше крепла эта уверенность.

Кевин, мой двоюродный брат, заметил, с каким интересом я рассматриваю сарай.