Образы чужих миров

Вопросы в лоб оказались жуткой ошибкой, поскольку меня в лучшем случае принимали за фантазёра. К концу поездки, к концу моих поисков правды мистер Стивенс и вовсе начал смотреть на меня насторожённо.

Однако тема с сокровенными словами никак не отпускала. Хотелось разобраться. Непонимание случившегося копилось внутри, периодически выплёскиваясь на родных и друзей. Глупые фантазии детей меня не интересовали, а расспросы родителей привели к тому, что отец…

- Значит так, - сказал отец. – Я всё понимаю.

Сам был пацаном и всякое умел напридумывать. Но сейчас ты хватил лишнего. Я устанавливаю правило трёх «П»: поменьше фантазий, поменьше комиксов, поменьше киношек.

- Это не три «П», а одно, - запротестовал я. – Всего поменьше, просто подставляешь любое второе слово.

- Чем-то недовольны, молодой человек? – переспросил отец.

- Нет, сэр, - вздохнул я.

После такого спрашивать кого бы то ни было мне расхотелось. Ещё какое-то время я искал ответы самостоятельно и находил их в глупом кино, журнальных ужастиках.

Но стоило переварить эту целлулоидную и бумажную жвачку, как крепли сомнения. Может, взрослые правы? Может, свои фантазии я принял за настоящее? Плюс ко всему поездка и впечатления от неё замещали собой поиски. Эти впечатления были понятны и близки. Со временем мысли о Нью-Йорке вышли на передний план. Воспоминания о таинственном происшествии с возрастом исказились и скрылись за мечтами о моём успешном будущем в Большом яблоке[3].

Та поездка расставила приоритеты и определила мою дальнейшую жизнь.

И пусть не всё оказалось столь радужным, как представлялось, но уроки родителей помогали справляться с любой проблемой. Труд, честность, самоотдача и рациональность ценились в Нью-Йорке не меньше, чем в Дорхёрсте.

Наконец, в двадцать пять лет я переехал в Нью-Йорк, ещё через три года поступил на работу в крупную страховую компанию, обслуживающую промышленных гигантов по всему миру. Вкалывал, как китаец Крокера[4], привлекал новых клиентов, был на хорошем счету.

С первых дней работы меня посвятили в давний конфликт между смежными отделами компании. Не стану называть настоящие имена, и не просите. Пусть руководителем одного отдела был Томас Эккер, а второго – мой босс, Уилл Андерссон. В ссоре было начальство, значит, и сотрудникам отделов оставалось лишь участвовать в этой войне.

Вы не поверите, но до середины девяностых эти два директора были лучшими друзьями.