Образы чужих миров

Единственная книга во всём доме — Ричард Томпсон «Рождение сильных».

В романе описывалась эпоха зарождения рабочего движения. Главные герои — крупный американский промышленник и его сын. Отец с первых страниц показан неприятным человеком, который относился к рабочим, как к инструменту. Он говорил в начале книги: «Нет смысла чинить сломанную лопату. Просто купи новую».

Его сын, отучившийся в Европе и вернувшийся на родину, совсем по-другому смотрел на рабочих и производство вообще. Он пытался воспитывать квалифицированные кадры, тайком ввёл премии и что-то отдалённо напоминающее социальные выплаты.

Он долгое время не перечил отцу, а когда секреты всё же всплыли на поверхность, тот от нововведений сына пришёл в ужас. В общем, крики, взаимные обвинения и отлучение от семьи.

В середине романа конкуренты промышленника устроили саботажи на его заводах. Справиться с тяжёлыми последствиями вызвался сын, потому что только он мог убедить рабочих вернуться к станкам.

Заканчивалась книга хорошо. Все плакали и обнимались, признавали свои ошибки, каялись и снова плакали.

— Счастливейший день в моей жизни, — рассмеялся старик, — это день, когда я перелистнул последнюю страницу романа. Очень трудная книга. Нудная. Совершенно меня не захватывала. Но приходилось мучаться. Персонажи общались между собой, словно пытались усыпить друг друга. В эпизоде со взорвавшимся паровым котлом сын промышленника произносит речь перед разбегающимися рабочими. Речь на две страницы! И только после неё все шли разгребать завалы и спасать раненых.

Хотя в моём представлении должны были убегать с удвоенной скоростью ещё в начале второго абзаца.

Прочитав книгу, художник твёрдо решил, что признается отцу, бросит университет и посвятит свою жизнь картинам.

— Я был уверен, что мой отец нисколько не похож на ту сволочь из книги, — сказал старик.

Твёрдая решимость тут же столкнулась с попытками отсрочить признание. Художник избегал встреч с отцом, и всё ради ожидания подходящего момента. Когда же он понял, что подходящий момент это любой из уже упущенных, на горизонте маячила грозная туча новой депрессии.

— В романе был важный персонаж, — сказал старик. — Бухгалтер одного из заводов. Пожилой мужчина вполне традиционных для того времени взглядов. Однако он понимал молодого промышленника, подстраивал его фантазии под реалии, сдерживал там, где это было нужно. И я убедил себя, что мне тоже нужен такой советник. Вот появится он, и я сразу же признаюсь отцу.