Образы чужих миров

Я человек не склочный, но у всего есть предел, и у меня тоже.

— Сейчас же займусь этим, — заверил я.

— Когда стало совсем невыносимо громко, — сказал старик, — я постучал в стену. А меня обложили такой руганью, какой я в жизни не слышал. Представляете? Дожить до моих лет и выслушивать такое?!

Я полдня обходил всех соседей, расспрашивал жильцов на других этажах, предположив, что шум может распространяться по вентиляции. Никто ничего не слышал, и каждый клятвенно заверял, что крепко спит ночами и вечеринок не устраивает.

Только миссис Шеппард вспомнила, как прошлой ночь её разбудил стук.

— Стук, — сказала она. — Один или два удара. Где-то в доме, но слишком далеко, чтобы я могла точно сказать. А потом снова стало тихо, и я уснула.

Я уже попрощался и собрался уходить, как она спросила:

— Это как-то связано с пожилым мужчиной из семьдесят пятой квартиры?

— Возможно. А почему вы спрашиваете?

Миссис Шеппард засмущалась, долго тянула с ответом и всё-таки сказала:

— Он очень странный. Постоянно жалуется на шум.

Однажды спросил нас с мужем, что за праздник мы так громко отмечали прошлой ночью? Но у нас маленькие дети. Мы и забыли, когда последний раз что-то отмечали. Тем более ночью. А мистер Коэн из семьдесят первой как-то раз столкнулся с ним в общем коридоре. Ночью. Мистер Коэн возвращался из командировки. Глубокая ночь, во всём доме тишина, и тут он — старик. Нос к носу столкнулись. Старик ещё спросил мистера Коэна: «Не пора ли это прекратить?». Мистер Коэн его не понял.

Обойдя жильцов, вечером я заглянул к старику.

Дверь его квартиры была приоткрыта. Он сидел в гостиной на диване и пялился дремлющим взглядом на стену. Не так давно на ней висели фотографии его Дженнет, но старик снял их и вернул на подоконник.

— Я потерялся во времени, — пожаловался он. — Постоянно жду, когда снова начнётся это безобразие.

Я недоумённо посмотрел на голую стену и спросил:

— Вы хотите сказать, что шум раздаётся из-за этой стены?

— Да, — ответил старик. — Даже сейчас, если приложить ухо, из-за неё слышен пьяный храп.

— Но эта стена выходит в проулок, — сказал я. — Там нет квартир. Да и стена достаточно толстая. Она не пропускает звуки с улицы.

Старик оживился, встал и посмотрел на меня, поджав губы.

— То есть, по-вашему, я вру?

— Нет, сэр. Я этого не говорил. Я хочу сказать, что этой ночью в доме было тихо. И я совершенно уверен, что за этой стеной ночью никто не шумел.

Старик плюхнулся на диван, снова принялся гипнотизировать стену.