Образы чужих миров

[1] Северная территория — северный федеральный регион Австралии, не обладающий статусом штата.

[2] Дарвин — столица Северной территории.

[3] Двадцать дюймов — около пятидесяти сантиметров.

[4] Циклон Трейси — тропический циклон, который в декабре 1974 года обрушился на город Дарвин, уничтожив около 70% зданий, что в дальнейшем привело к необходимости отстраивать город практически заново.

Глава 15. Белка (часть первая)

Какое у вас самое яркое воспоминание из раннего детства? Я имею в виду воспоминание, которое не потускнело спустя годы.

То воспоминание, которое чётко и ясно ассоциируется с эмоциями, с серьёзными переживаниями и остаётся с вами до сих пор.

У одних это может быть щенок, подаренный на день рождения и принёсший радость, веселье и нежность. У других — встреча со злобным псом, навечно закрепившая ужас перед собаками. Годы пройдут, а в памяти останутся и картинка, и эмоции.

Первое яркое воспоминание в моей жизни — боль. А чувство, что с ним связано, — обида на родителей. Спустя годы от обиды и следа не осталось.

Мне даже неловко вспоминать, что я вообще их в чём-то обвинял. А тогда, в детстве… ещё до знакомства с теорией о Древе миров…

Мне было четыре года. Пожалуй, главное моё развлечение заключалось во встрече отца с работы. Около шести вечера из-за поворота показывалась машина. Я ждал у окна гостиной, пока машина не остановится, а затем выбегал из дома и нёсся по короткой дорожке к калитке. Я распахивал её на бегу, благо калитка открывалась, стоило к ней прикоснуться.

В этот момент отец уже выходил из машины. Я запрыгивал к нему на руки, и он нёс меня в дом. Милота и благолепие.

Однажды эта традиция прервалась. Начало было самым обычным.

Поскольку в четыре года я ещё не дружил с часами, и мне практически ни о чём не говорил циферблат со стрелками, мама сказала мне:

— Малыш, можешь начинать ждать.

Я кинулся к окну в гостиной и замер в ожидании, следя за поворотом на нашу улицу. Показалась машина, притормозила у дома, и я побежал сломя голову навстречу папе.

Я вытянул руку, подбегая к калитке, чтобы толкнуть её от себя. Толкнуть, как толкал прежде сотни раз. Но калитка не распахнулась. Не было знакомого скрипа петель. Был глухой хруст кости. Этот звук я и сейчас отлично помню. Была вспышка боли в правой руке, вмиг распространившаяся по всему телу. Боль сбила дыхание, кольнула в сердце и обожгла мозг. В глазах потемнело, и я упал.

Рассказывая этот случай знакомым, отец всегда хвалил меня:

— Крепкий парень.