Боги осенью

И одновременно я услышал нечто вроде короткого «х-х-хек!..» - так обычно кричат в кино всякие кунгфуисты перед смертельным ударом; видимо, удар и в самом деле должен был воспоследовать, однако в ту же секунду Геррик как бы протанцевал на цыпочках немного вперед, тоже произведя руками некие странные пассы, после чего отступил и принял вид незаинтересованного наблюдателя. К своему противнику, как мне показалось, он даже не прикоснулся. И тем не менее крепыш издал открытой пастью уже не «х-х-хек!..», а какое-то беспомощное «пых-пых-пых.

..» - задохнулся, побагровел, глаза его выпучились, как под давлением, он попятился, натолкнувшись на стену дома, взялся руками за напряженный живот, и вдруг - сполз по стене, видимо ничего не соображая. .

Зрачки его вывернулись белками наружу.

Я был потрясен.

- Ты его убил!..

- Еще нет, - спокойно, все с тем же выражением незаинтересованного наблюдателя сказал Геррик. - Он просто без сознания. Придет в себя минут через десять. Ну что - двинулись или подождем?..

Дома он спросил меня с любопытством:

- А если бы я его действительно убил, ты что - стал бы его жалеть?

- Его, возможно, и нет, - сказал я.

- Наверное, я стал бы жалеть тебя.

- Меня?! Почему?!

- Потому что тогда бы уже ты превратился в убийцу. Представляешь: жить дальше и знать, что ты убил человека...

Лицо Геррика окаменело. Светлая молния не полыхнула, но только, видимо, потому, что от чудовищного напряжения он опустил веки.

Зубы у него длинно скрипнули.

Но все-таки он сдержался.

Надменно вздернул голову и сказал:

- Убийство оскорбившего тебя хама не есть убийство. Убийство оскорбившего тебя хама есть отмщение. Цена оскорбления - кровь. Этого требуют Законы Чести...

- А если стать выше оскорбления? - сказал я. - Отвечать на оскорбление местью - значит уподобиться тому же хаму. Человек, у которого действительно есть честь, именно человек, а не хам. Убийство - это не отмщение, это - убийство.

- Но вы же сами убиваете, - сказал Геррик после выразительной паузы.

- Только цивилизованным образом, - возразил я.

- По приговору суда или в случае военных действий. Кровная месть запрещена, и, по-моему, это правильно. Кстати, и по приговору суда скоро, видимо, убивать не будут. У нас нет права отнимать жизнь, которую не мы зародили...

- Простить оскорбление?

- Не простить, а, повторяю, быть выше него.

- Я этого не понимаю, - все так же надменно произнес Геррик. - Хам есть хам лишь потому, что он чувствует свою безнаказанность.