Боги осенью

Лишь охранник в пятнистой форме у дверей крупного универмага посмотрел на нас, скорее всего по обязанности, и отвернулся.

Внимания мы не привлекали

И все равно мне это не слишком нравилось.

- Другого места найти не могли? - спросил я. - Посмотри: сколько народу...

- Это не я выбирал, - объяснил Геррик. - Квартирьеры наши считали, что здесь будет лучше. У них свои требования к проживанию. К тому же далеко не любое место подходит. Существуют мертвые зоны, в них переход невозможен. - Он поправил плащ на сгибе руки, скрывающий неизменный меч.

- Ну что, пошли?

Тут же у тротуара затормозила машина, обтекаемая, как жук, с затененными стеклами, и оттуда вывалились несколько крепких парней, наподобие того, что пристал к нам вчера в магазине: коротко стриженные, в свободных спортивных костюмах, стянутых шнурками по поясу.

Передний сказал коротко:

- Фуфло на фуфло. И чтобы мне - без гармидера...

- А повыпендриваться? - спросил кто-то с нехорошим смешком.

- Зачем тебе повыпендриваться?

- А чтобы знали.

..

- Обойдешься, - сказал первый парень.

Плотной деловой группой они двинулись в торговый подвальчик. Мне показалось, что там сразу же наступила нехорошая тишина. Такая тишина обычно заканчивается криками и оживленной стрельбой. Впрочем, парням от этого - одно удовольствие. Интересно, откуда они только повылезали? Какая-то совершенно новая раса людей.

- Пошли-пошли... - поторопил меня Геррик.

Мы остановились у двери, почти сливающейся с проеденными копотью стенами, Геррик, прильнув вплотную, набрал код на запыленном замке, и сразу же сумрак, напитанный кошачьими запахами, охватил нас со всех сторон.

Все-таки удивительное явление - наша страна. Вот Невский, вылощенный до блеска, слепящий витринами, с шатающимися по нему туристами, и тут же, буквально в двух шагах, - кислая кошачья вонь, разбитые лампочки, перила, с которых содрана деревянная облицовка. Никогда этого не понимал.

Впрочем, и квартира, где мы очутились, была нисколько не лучше.

Окна ее, забранные решетками, не мылись, наверное, года четыре. Свет сквозь напластования грязи проникал наполовину ослабленный. И в сероватом немощном воздухе, полном затхлости, какая образуется в нежилых помещениях: смеси давнего табака, остатков еды, проступающей по углам плесени, - вставал страшноватый коридорчик, заканчивающийся таким же страшноватым туалетом без двери, и по бокам его - две комнаты, почти лишенные мебели.