Боги осенью

Однако то, что подключены местные спецслужбы, мне не нравится. Дело здесь вовсе не в том, что они могут быть нам слишком опасны, - ерунда, с любыми спецслужбами аборигенов справиться можно, главная трудность - что у нас совсем нет сил. И я просто не могу распылять их на такие мелочи... - Он одним глотком выпил свой остывающий чай, поставил чашку и побарабанил пальцами по подоконнику. - Не нравится мне это, очень не нравится...

Что тут можно было ему сказать? Мне самому это тоже не очень нравилось. Одно дело - приключение, захватывающее великолепной игрой, необычность, прорыв сквозь муторную рутину жизни, звездные лорды, как я их называл про себя, поединки на мечах и, может быть, разных там бластерах, спасение пока никак не проявивших себя звездных принцесс, и совсем другое - наши родные и таинственные спецслужбы.

Это уже не приключение, это борьба не на жизнь, а на смерть, это неопрятная кровь, холодная липкая грязь, мучения. В приключении герой даже погибает красиво, а здесь - будут бить пистолетом по почкам и выпытывать сведения. В конце концов, без особых затей упрячут в лагерь. Просто чтобы человек был у них под контролем.

Я вяло заметил:

- Нам еще повезло, что у него случилась осечка. А представляешь, если бы он тебя застрелил?

Геррик повернулся ко мне и поднял бровь.

- Это была не осечка, - медленно сказал он.

- Не осечка? Тогда что же?

Несколько секунд Геррик смотрел на меня, видимо что-то соображая, а потом все так же медленно произнес:

- Включи телевизор.

- Зачем? - спросил я.

- Включи-включи, сейчас увидишь...

Замерцал экран, и появилась на нем бесконечная колонна повозок, движущихся по какой-то равнине. Голос диктора сообщил, что началась эвакуация руандийских беженцев из Заира. Войска Леона Кабиллы - уже в шестидесяти километрах от Киншасы...

И вдруг экран безнадежно погас. Будто вырубили свет сразу во всей квартире.

Стала видна пыль на выпуклой серости кинескопа.

Я обернулся к Геррику.

- Вот именно, - подтверждая, кивнул он. - Так будет с любым механизмом или устройством.

Капсюль в патроне не сработает, порох не воспламенится, двигатель на полном ходу превратится в глыбу слипшегося металла. Ты помнишь, как давеча перевернулась машина?..

- Любопытно, - сказал я. - И как тебе это удается?

Геррик безразлично пожал плечами.

- Не знаю, удается, мы с этим рождаемся... - И, по-видимому, заметив на моем лице тень недоверия, поспешно добавил: - Ты же не знаешь, например, как работает телевизор. Ты его просто включаешь - и все.