Боги осенью

Теперь они обязательно нас найдут. Это вопрос времени, двух-трех недель, может быть, дней...

Я был ошеломлен ее словами и даже до некоторой степени - рассержен.

- Ты хочешь сказать, что Геррик сам выдал место вашего пребывания? Что это дурацкое посвящение обнаружило вас и что теперь вся свора ринется на его голос? Черт побери, да неужели нельзя было отложить эти игры?..

Алиса уже в который раз устало вздернула брови.

- Геррик был обязан тебя посвятить, если ты сам хотел этого. А поскольку он тебя посвятил, он обязан был известить Дома о совершенном обряде.

Посвящение в воины - не такой частый случай, как ты думаешь...

- И Дом Тенто он, значит, тоже поставил в известность?

- Разумеется. Весть должны слышать все, кто в ней заинтересован.

- Но зачем, зачем, зачем?! - вскричал я в ужасе.

- Таковы законы нашего мира, - сказала Алиса. - Алломар не обманывает никого, даже своих врагов. Причем врагов - тем более!

- Как это глупо!..

Алиса помолчала немного, взирая на меня как бы несколько издали, а потом, не найдя, вероятно, слов, демонстративно пожала плечами.

- Глупо, но - честно, - сказала она с явственным холодом в голосе. И затем повторила - опять после томительной паузы: - Может быть, это и глупо, с твоей точки зрения, но - это честно...

Я помню, как при ее словах померк солнечный сентябрьский день. Дунул ветер и мелко зарябила вода в невском просторе. Из-за шпиля Петропавловской крепости потащились кривобокие облака с подгоревшей изнанкой. Я теперь тоже чувствовал тень, которая наползала на нас неизвестно откуда.

Ощущалась она буквально во всем. В том, что Геррик пропадал отныне целыми сутками - видимо, пытался кого-то найти, как я понял из намеков Алисы, - в том, что он возвращался в квартиру уже заведомо после полуночи, быстро и отрицательно мотал головой в ответ на наши взгляды, быстро ел, ничего никогда нам не объясняя, и немедленно после ужина скрывался к себе в комнату. Тень эта ощущалась в тревоге, которая прорывалась теперь у Алисы чуть не в каждом слове.

Она явно нервничала и раздражалась теперь по самому пустяковому поводу. Дважды довольно резко отвечала на мои реплики и, наверное, чтобы не наговорить лишнего, как и Геррик, немедленно уходила к себе. Хорошо еще, что у каждого из нас была своя комната. А потом через короткое время опять появлялась и старалась вести себя так, словно между нами ничего не произошло. У нее даже веки подергивались - такие нечеловеческие усилия она для этого прилагала.