Боги осенью

Несмотря на солидные, прямо-таки танцевальные габариты моей квартиры, на высокие потолки и на почти полное отсутствие мебели, это обжитое пространство было, разумеется, совершенно не приспособлено для рукопашной схватки. Места для разных прыжков и отскоков здесь явно недоставало, и, когда я, повинуясь отрывистым командам Геррика, разворачивался, например, направо с одновременным взмахом меча снизу вверх - «полет стрижа» назывался такой удар, - та же ртутная тяжесть неизменно утаскивала меня далеко в сторону, лезвие, к моему ужасу, устремлялось по направлению к Геррику или натыкалось на стену и оставляло на ней рваную полосу с лохмотьями штукатурки.

Эрринор при этом по-человечески возмущенно звенел. Будто негодовал, что попал в неумелые руки.

Геррик объяснял мою растяпистость тем, что я абсолютно не ощущаю духа оружия.

- Для тебя меч - это не ты сам, а кусок неодушевленного металла, - объяснял он. - Существующий от тебя отдельно и подчиняющийся только усилию мускулов. Ты не поражаешь врага, ты пытаешься его ударить.

А от удара любой твой противник может легко уклониться. Вот, например, я перед тобой без оружия - ударь меня...

- Как это?

- Ну - коли-коли, не бойся, изо всей силы...

Я делал выпад, и лезвие проходило в нескольких сантиметрах от Геррика. Мне не удавалось даже заметить, как и когда он перемещался со своего места. Еще выпад - и опять клинок пронизывал пустой воздух.

- В тебе нет ненависти, ты не хочешь меня убить. А если ты не хочешь меня убить, значит и не убьешь.

Эрринор чувствует эту твою слабость и потому подчиняется неохотно. Удар идет в половину силы. Ты обязательно должен хотеть убить меня, иначе ничего не получится...

- Как я могу хотеть убить тебя?!

- Очень просто. Взял в руки меч - значит должен убить!..

- Ну знаешь ли!.. - я крутил головой.

- А ты как думал?..

И все же после нескольких дней тренировок у меня что-то начало получаться. Я не то чтобы стал ощущать скользящий к смерти безжалостный полет Эрринора - хотеть убить Геррика мне все равно было дико, - но вдруг, как бы сама собой, повинуясь взметающемуся клинку, моя рука, а вслед за ней и все тело совершали некое неожиданное движение, и тогда острие действительно устремлялось к сердцу Геррика - он, танцуя конечно, мгновенно перемещался из-под удара, и однако ясно было, что это уже в самый последний момент.

У меня получались выпады, о которых я просто не имел представления. Я их не знал никогда и не мог применить на практике.