Боги осенью

Глаза у него по-жабьи выдавались вперед бугорчатой морды, были прикрыты пленками и, видимо, едкой слизью, туловище, оглаженное костяными пластинками, переходило в мощные лапы, позади которых упирался в землю гибкий, но сильный хвост. Причем, чувствовалось, что слизь проступает не только в его глазах, но и в щелях панциря, и, видимо, в когтистых лунках на лапах, и что ящер этот, скорее всего, мокрый и холодный на ощупь, и что разодрать человека на куски ему ничего не стоит.

Я даже передернул плечами. После предшествующих событий я был, конечно, уже готов ко всему.

Меня было трудно чем-либо удивить. Но поверить, что такое чудовище сейчас бродит по Петербургу!

Нет, пожалуй, зря я ввязался в эту историю.

- Бить койотля надо сюда, - между тем сказала Алиса, тыча ногтем в участок рядом с левой подмышкой. - Здесь у него - не заросший, кожистый такой родничок. Если повезет, лезвие войдет прямо в сердце...

- А если не повезет? - поинтересовался я.

Алиса пренебрежительно пожала плечами.

- Ты же все равно сражаться не будешь.

У тебя даже нет собственного оружия.

- Ну тогда дай мне хотя бы кинжал, - попросил я.

- Нельзя, Рыжик, мой дорогой...

- Почему?

- Потому что оружие не дают, оружие - только берут. Дают - деньги, милостыню, дают покровительство. А меч или кинжал ты должен взять сам...

Она резко захлопнула книгу и поставила обратно на полку.

Хмурая вертикальная складка прорезала лоб.

- Успокойся, сражаться тебе не придется.

- Я - понял, - раздраженно сказал я.

И Алиса высоко подняла брови.

Глаза стали синими и холодными, как у чужой.

- К тому же койотль не знает твоего запаха, - сказала она.

Последняя реплика, разумеется, обнадеживала. Значит, меня койотль, скорее всего, рвать не будет. Я могу спокойно смотреть, как он грызет Геррика и Алису. Она меня очень обрадовала, и особенно тем, что уже в который раз давала понять, какого она низкого обо мне мнения. С другой стороны, что я мог возразить ей на это? Сражаться я действительно не умел и оружия, даже самого завалящего, у меня не было.

Если честно, то оружия я немного побаивался. Оружию свойственно убивать, а убивать я никого не хотел. Но как стать воином, никого не убив, я тоже не представлял. Это была дилемма и, судя по всему, логически неразрешимая. Я в конце концов бросил ломать над ней голову. Слишком задумываться о жизни тоже вредно. Начинают мучить разные неприятные мысли - что она, эта жизнь, например, коротка, что она, быть может, наполовину прошла, а еще ничего не сделано.