К черту! или Любовь контрактом не предусмотрена

– Ты не выглядишь счастливой, – Дрейк показался в проеме ванной.

– С чего бы мне быть счастливой? – горько хмыкнула я и тайком вытерла щеку. – Вы обманом заключили меня в бытовое рабство! – Про себя подумала – двойным обманом! – Орете, шипите, пугаете… Придушить вот хотите. На коленках ползать заставляете. Яйца сырые в руках поджаривать. Спать на коврике, как дворняжка!

Меня прорвало. Щеки вмиг намокли и раскалились, в ванной грозилась образоваться новая лужа взамен вытертой.

– Диван нормальный, Олеся. Придушить уже не хочу, – «успокоил» меня чертов черт.

– Что до коленей… Разве не об этом ты мечтала?

– Ползать с тряпкой в ногах у типа вроде вас? Уж точно не об этом! – я огрызнулась так громко, что у самой заложило уши.

– До сих пор ты не возмущалась, когда тобой открыто пользовались. Я решил, что тебе нравится, – Дрейк пожал плечом. Взгляд его просветлел и зазеленел весенней травой. Похоже, и впрямь остыл.

– Вы в своем уме? Нравится, что меня используют? Ставят на колени?

– А разве нет? – черная бровь вопросительно приподнялась.

– Просто наши отношения с тобой – в отличие от всех прочих – абсолютно прозрачны и честны. И даже оговорены контрактом.

– Пфф! Ну вы и муу… – я резко поднялась с пола, вытерла щеки и уткнула руки в бока. Пусть не думает, что я сдалась.

– «Муу»? Мутант?

– Мутный вы тип. На что уставились? – я съежилась под его наглым изучающим взглядом.

– На это можно смотреть бесконечно, Олеся.

– На что «на это»?

Нет, я сама его сейчас придушу. Вот прямо этой тряпкой.

– Как мышка пытается казаться кошкой. Тебе идет. Приятно сопротивляться, да? – Дрейк вдруг протянул ко мне ладонь, коснулся пальцами подбородка и приподнял лицо, будто собирался поцеловать.

– Я вовсе… Я… – я стушевалась. Он ведь не собирается повторить «фокус» из общежития?

– Со мной ты борешься. Ну, пытаешься, как умеешь… Это забавно и любопытно, – черт выпустил мой подбородок из пальцев, отчего коже вдруг стало холодно.

Дрейк не ошибся. В перепалках с ним действительно в тело проникала какая-то эйфория.

Азарт войны. Мне нравилось с ним спорить.

– Что в этом любопытного? Думали, у меня совсем гордости нет?

– Причем тут гордость? Просто в твоем понимании я – зло, и бороться со мной правильно. Если уступишь – будешь чувствовать себя плохо, верно? В отношении же тех, кто у тебя проходит под общей категорией «добро» – семьи, которой до тебя нет дела, сомнительной подружки, парня, который греет твои фантазии, непутевой сестры, – ты тот же мышонок.