Женька и миллион забот

Анна Михайловна уже выбралась из машины и стояла, ожидая, когда же пассажиры наругаются вдосталь и соизволят покинуть транспортное средство. 

— Кирьян, ты лучше скажи, последнее время мне совсем не пишется. Веришь? Ни одной полезной мысли в голове. Это что ж получается, муза виновата? 

— А то кто ж? — развел лапами ангел. 

— А ты вопросом на вопрос не отвечай, — влезла Женька, которая не на шутку разозлилась и готова была с кулаками наброситься на собственного ангела. — Тебя по делу спрашивают! 

— А я по делу и отвечаю, — окрысился Кирюшка.

— Женя! Дай ты ему объяснить все, как есть. Можешь ты не встревать? — попросил Дмитрий, по-прежнему не давая ей выйти из машины.

— Он, между прочим, мой ангел хранитель! — тут же оскорбилась художница, она вертела головой, давай отпор на два фронта. — Я его породила… 

— Да только убить тебе меня не удастся! — зловредный Кирюшка высунул длинный, розовый язык.

Диме вновь пришлось их разнимать. 

— Да дай же нам, двум мужчинам, спокойно побеседовать! 

— Действительно! Двое мужчин разговаривают, женщина — не встревай! — добил несчастную художницу Кирюшка. 

На такой выпад Женьке и в самом деле ответить было нечем. 

— Ну и не надо! Раз вы такие! Раз вы так! То я вас… мне на вас… 

Анна Михайловна с интересом наблюдала за всей этой сценой со стороны и не вмешивалась, хотя, вероятно, ей ничего не стоило разобраться со всеми троими, навешав всем элементарно-эффективные подзатыльники.

Женька демонстративно вперила взгляд в спинку переднего кресла, поджала губы и сложила руки на груди. Ну, прямо оскорбленная невинность, да и только!

— Так что же мне с этой музой делать? Мне же роман сдавать, а у меня вдохновения, ну веришь ли, ни в одном глазу. 

Кирьян пристально заглянул в глаза писателю. Однако не найдя там действительно ни одной гениальной мысли, даже несколько приуныл.

— Да уж, это точно, — проворчал он, тяжело вздохнув. — Гнал бы ты ее от себя, — деловито посоветовал Кирьян. — Тебе от нее только одни неприятности. За ней, заср… мерзавкой, никакого пригляду. Творческое дело — штука тонкая. Его же менталями не измеришь, верно? Муза ведь, если что, может отбояриться, мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, это у меня патронируемый такой тупой.