Женька и миллион забот

 

Женька демонстративно сложила руки на груди, надулась и приготовилась изображать оскорбленную невинность. 

Кирюшка начал, обращаясь к ней: 

Жаба-жаба, где твой хвост?

Где твоя щетина?

Где твой вертикальный рост,

Глупая скотина?

— Это я — жаба? Это я — скотина? — Женька готова была убить этого маленького засранца. 

Дима хохотал, Анна Михайловна молча улыбалась, внимательно следя за обстановкой на дороге и не забывая вовремя крутить руль своей боевой колымаги. 

Жаба смотрит как утюг —

Не соображает.

..

Тюк ее ботинком, тюк...

Гадость-то какая....[3]

Кирюшка для полной убедительности пару раз пнул лапой воздух, точно изображая, каким именно образом он пинает эту несчастную скотину… в смысле — жабу. 

Женька разобиделать окончательно и бесповоротно. Ладно, этот гад издевается, он над ней измывается с тех самых пор, как появился сегодня ночью, но эти-то двое… они-то чего? И главное — никакой тебе моральной поддержки! 

— Да перестань же ты! — принялся уговаривать ее Дима.

— Он же шутит. Ведь шутишь? — за Женькиной спиной он показал достаточно весомый кулак задиристому ангелу. Пройдоха не растерялся: 

— А то! Конечно, шучу! Ты же моя патронируемая, я не могу причинить тебе физического, морального или энергетического вреда. Так в Кодексе Порядка записано, а я Кодекс Порядка чту… — Кирюшка врал, не краснея, и сам себе удивлялся: раньше у него такого завидного качества не проглядывалось. 

— Ладно, не обижаюсь я, — наконец смилостивилась Женька, ощущая, что еще пара минут, и она, в самом деле, почувствует себя самой разнесчастной особой на всем белом свете.

А там и до потопа недалеко. — Ты лучше дальше расскажи. 

— А на чем я остановился? — Кирюшка живо завертел мохнатой головой. 

— Ты про чернышей рассказывал, — напомнил Дима. 

— А, да, так вот, все зависит от того, чью энергетику такой черныш потребляет. Если это будут такие же безментальные, как он — насекомые, например, то может под корягой в лесу хоть тысячу с лишним лет просидеть, а вырасти не вырастит нипочем.

Если же к среднементальным присосется, — Женька невольно поморщилась, услышав это слово, — к птицам, млекопитающим и так далее, то, может, через пару столетий обретет свою низкую ментальность, и тогда его уже можно брать в низшие работники. В домовые, кикиморы, лесовики, мары, водяные и прочие… он тогда уже и сам кое-что соображает… 

Женька искренне старалась вникнуть во все, что рассказывал ангел-хранитель.