Женька и миллион забот

Конечно! Вот почему он так торопливо убрал текстовый файл. Вот откуда у него муза, у этого творческого работника. Вот почему Анна Михайловна спрашивала его, когда же он закончит новую работу. 

Бросило в жар. Она уже года четыре как с нетерпением ждала выхода каждой его книги. Она даже не надеялась с ним познакомиться. Она думала, что такие мэтры литературы обязательно должны жить в столице, и вдруг… это было не просто чудо, это было волшебство на грани фантастики. Ей захотелось выскочить на стоянку и попрыгать на одной ножке или покричать во все горло что-нибудь типа: ура! Но она усилием воли сдержала этот порыв.

— Ну что, никого подозрительного мимо не пробегало? 

Анна Михайловна открыла переднюю дверцу, передала Женьке вместительную сумку, едва ли не с верхом затаренную всякими съестными припасами. 

— Нет, никого, — бодро отрапортовала художница, состроив предельно честную физиономию и с новым интересом разглядывая Дмитрия, и не подозревавшего, что ему в затылок дышит заядлая фанатка его произведений.

— Тогда пристегиваемся, поедем с ветерком, — распорядилась Анна Михайловна, опускаясь на сиденье и захлопывая дверцу. — «Конявин и Ко» на другом конце города, а успеть надо быстро, до вечера. Всем все ясно? 

— Всем ясно! — отозвалась Женька, невольно глянув на свободное место рядом… она бы до сих пор представления не имела, с кем имеет дело, если бы Кирюшка не вправил ей мозги на место.

Машина рванула с места и, визжа на повороте, выскочила на улицу, едва вписавшись между БМВ и мэрсом. Женька невольно зажмурилась. Старушка неслась с такой скоростью, словно за ней гналась вся милиция страны. Если не врежемся в первый же столб, промелькнуло в голове художницы, то, может быть, останемся живы. 

***

А в это время Ниночка с Зинаидой Викторовной сидели на кухне за чаем… ну, это мы врем, конечно, не за чаем они сидели, а за бутылкой вина, которая оказалась по случаю в холодильнике, и обсуждали свое скорбное женское житье-бытье.

— Нет, все-таки мужики — это другая планета! — рассуждала Зинаида Викторовна со знанием дела. — Вот я, четыре раза была замужем и что? — она воззрилась на Ниночку. Та только качнула головой, едва не подавившись колбасой. — Ничего хорошего. Первый был дурак дураком. В доме ни черта сделать не умел. Гвоздя не мог вбить.