Глубоко, где синий

- Хочу сказать, - кивнул дядя Слава. – И довольно нехило. С вас спрос никакой, твоя мать не в курсе была, это я точно знаю. Зато был один человек, который был в курсе. Он, так сказать, это всё юридически обслуживал.

- Так с тех пор сколько лет прошло, - Таня села напротив дяди, изо всех сил стараясь показать - всем лицом, и даже телом, что верит, конечно, верит во всю эту несуразную историю. – Небось, уже и телефон не актуальный, и человека того ищи-свищи. Забрал ваши денежки и тю-тю!

- А вот и нет! – торжествующе сказал дядя.

– Не мог он их забрать. Денежки Были так оформлены, что без меня их со счёта не снять. Это папаня твой придумал, он и банк выбирал, и за оформлением следил. Так что «забрать» тот парень ничего не мог. Мне бы только его найти, а уж документы и всё такое я из него вытрясу! – дядя сжал кулак и с комичной решительностью слегка пристукнул по столу.

- И ты думаешь, что на фото сзади его телефон? – спросила Таня.

- Да я не думаю, а точно знаю, - ответил дядя. – И подозреваю, что фотку твоя сестрица ненормальная спиз… спёрла, - он скривился.

– Это же она с ним была в последний день, она и фотку забрала наверняка!

- Ей-то какая польза? – Таня сделала мысленную заметку – позвонить Анне.

- Какая польза! – дядя скривился ещё сильнее. – Она про пользу сроду не думала, ей лишь бы нам нагадить. Она всех нас, всю семью, ненавидела с самого начала. Потому что твой папа с вами остался, а не с ней да её больной мамашкой.

- Ладно, - Таня встала и вылила свой ни разу не отпитый чай в раковину.

– Извини, но мне завтра вставать рано. Давай по домам, хорошо?

- Таня, - дядя снизу вверх прищуренно глянул на неё. – А у тебя никаких папиных бумаг не осталось?

От этого взгляда ей стало так нехорошо, что она едва не вывалила всё – про письмо, про фотографию, про дикие и диковинные слова, написанные её отцом много лет назад. Она сумела устоять и ответить спокойно:

- Честно говоря, какие-то старые фотографии были у меня в альбоме. Папа мне делал на десятилетие альбом с чёрно-белыми фотографиями, может, там есть.

Но я тебе обещать ничего не могу, у меня все старые бумаги на антресоли. Подожди до субботы, залезу, вытрясу всё – будет тебе тот альбом.

Дядя молча смотрел на неё, словно решал, на что сгодится её упитанная розовая тушка. В суп? В жаркое? Или сперва посолить и закоптить? От его взгляда хотелось сперва загородиться, а потом долго тереть кожу мочалкой. Наконец он принял решение:

- Ну, ладно, суббота, так суббота.