Глубоко, где синий

У стены, где стояли старые подранные стулья, он небрежно стряхнул её руку и отошёл, не удостоив её ни словом. Аня постояла несколько секунд, покачиваясь и держась за стену, а потом выскочила на улицу.

До каких-то лопухов добежать она успела, а потом мир скукожился до собственного дёргающегося и извергающего ужин желудка. Когда она кое-как выпрямилась и обернулась, её встретил дружный смех девочек, которые стояли, как небольшая армия, отрезав её от улицы, жёлтого света фонарей и уханья музыки. Аня повернулась и пошла прочь, через лопухи и крапиву, через кусты в ту сторону, откуда влажно и нежно тянуло запахом реки.

На следующий день вся деревня была в курсе, что старшая Обрядина на дискотеке сосалась с Алёшкой Клязьминым.

Глава 7. Предмет.

Таня не ожидала, что Анна приедет к ней сама. В пятницу вечером, когда закончился рабочий день, она вдруг как-то спонтанно решилась и купила в «Красно-белом» бутылку вина.

Поднимаясь в квартиру, она призналась себе, что не так уж и спонтанно, конечно.

Днём ей звонил Макс. Выбрал время – в обед! – когда она едва подняла голову от бесконечных наряд-заказов и переписок с клиентами. Всё ещё разгребала прогулянную половинку среды. Недолгий, но напряжённый разговор расстроил её очень сильно. Она и так-то была на нервах, и чего ей совсем уж не требовалось – так это с трудом маскируемого ласковыми уговорами раздражения, которое так и сочилось из голоса её… бывшего. Бывшего, твёрдо сказала она себе, попрощавшись, потому что любовь там или не любовь, но так на себя нажимать она не позволит. Макс, дядя, письмо и фотография. Она помнила, что отсрочки у неё до субботы, а Анна не звонила, и телефон её был большую часть дня вне зоны доступа…

Таня успела сбросить пуховик, пообниматься с котом (ему обычно хватало нескольких минут интенсивного наглаживания и начёсывания, после чего он уходил на табуретку в кухню) и поставить пакет с вином и закуской на пол. Она стаскивала промокшие насквозь ботинки, когда забрякал звонок.

Таня побыстрее сунула ноги в тапки и глянула в глазок.

Ну и ну. За дверью стояла несестра, держа в одной руке рюкзак, а в другой – такой же точно пакет с эмблемой «Красного-белого». Таня повернула ключ в замке и приглашающим жестом распахнула дверь.

- А ты, я смотрю, тоже бухлом затарилась, - сказала Анна странно хриплым голосом, роняя у входа рюкзак и кое-как стаскивая с ног чудовищно измызганные кроссовки. – Хорошо, за добавкой не бежать.