Глубоко, где синий

Мягко толкнулась внутри горечь – как обычно, как всегда. – Папа это письмо писал, когда уже был болен. Ты, может, не в курсе, от чего он умер, тебе ведь не сказали… Наверное?

- Нет.

- У него была опухоль. Долго не могли диагностировать, сложный случай. Планировали операцию, он уже начал подготовительную терапию проходить, но потом он вдруг сбежал… С тобой, - Таня опустила кружку на стол. Как же тяжело это всё обсуждать без завесы фантазий, без всего этого надуманного волшебства. Смотреть прямо на серую, как потрескавшийся асфальт, правду жизни, не отрицая, не завешивая вымыслом…

- Это неважно, - сказала Анна ровно.

– Всё можно было исправить. Мы совсем немного не успели. Если бы я сразу узнала про Справочную…

- Ой, ну хватит, - поморщилась Таня. Анна подняла на неё какой-то очень странный, прозрачный взгляд и сказала всё тем же ровным, спокойным голосом:

- Раз ты ни во что не веришь, значит, ничем не рискуешь. Я хотела тебе рассказать, что именно тогда произошло, в тот день, когда мы пытались… Но раз ты не веришь – не буду.

Я просто тебя прошу, сделай так, как я скажу. Один раз. Если получится – ты не пожалеешь. Если не получится – я уйду, и мы больше не увидимся, обещаю. В конце концов, - она с усилием сглотнула, качнула головой, снова подняла взгляд. – Мы ведь когда-то подругами были. До всего. Ради нашей прежней дружбы…

Таня отвела взгляд. Всё это было так абсурдно, так тягостно. Кто бы знал, что её ненормальная сестрица настолько не в себе… Она опять отпивала остывающий чай крошечными глотками, а мысли её метались: как бы отделаться… Что сказать? Пообещать… Выставить, а там… Что же сказать?

Анна чувствовала себя так, словно все последние сутки висела на гнилой верёвке над пропастью, а потом верёвка начала ползти под пальцами.

И вот она хватается за осыпающиеся, распадающиеся волокна, и ничего больше нет, никого не осталось, не у кого просить помощи… Таня молчала, тянула время, и Анна физически ощущала, как капают секунды, сливаясь в ручейки минут, грозя вскоре просто смыть её с её эфемерной надеждой потоком прибывающего времени. Она сделала последнюю попытку, понимая, что это уже почти безнадёжно:

- От тебя же почти ничего и не требуется. Это ведь не какие-то там ведьмины ритуалы. Нужно просто соединить наши стремления. А перед этим отвлечь дядю, чтобы не вмешался. Понимаешь, мы все, кто в том эпизоде участвовали, оказались как бы соединены. Папа… он на себя взял основную массу отдачи, поэтому… Неважно.