Небесные скитальцы

Однако даже Черпевскому было понятно, что скорости недостаточно, она должна была быть гораздо выше!

И тем не менее хоть и медленно, но она всё же росла.

— Восемьдесят узлов! — отчеканил командир воздушного судна. — Да что за чертовщина творится с тягой левого двигателя!?

Прошло ещё несколько томительных секунд.

— Высота принятия решения, — так же отчётливо, как в предыдущие разы, отчеканил Рочев.

Пот испариной покрыл лоб. Правая рука покинула ручки управления двигателем, и теперь он стальной хваткой сжимал штурвал обеими.

Пилот начал плавно притягивать штурвал к себе. Нос самолёта медленно поплыл вверх. Передняя стойка шасси оторвалась от земли. В этот момент противными, визгливыми нотами заверещала сирена. На приборной панели замигали лампочки. Красным цветом.

— Отказ левого двигателя! — выдохнул Борис.

И произнёс всего лишь одно-единственное слово, вложил в него не поддающееся никакому измерению количество эмоций:

— Всё?!

Отодвинул от себя штурвал, отчего передняя стойка снова коснулась плит аэродрома, наполняя пространство вокруг себя отвратительным визгом.

* * *

Когда Прайм и Протос отделись друг от друга, образовав два Космоса, две Вселенных, два уровня Мироздания на том месте, где прежде был один, у них был один общий теневой план. Конечно, так не могло долго продолжаться. Разве может быть у двух разных пальто одна общая подкладка? Но даже людям необходимо время, чтобы расстаться окончательно, что уж тут говорить о мирах? Прайму отошёл старый теневой план, для Протоса же был создан новый — практически с нуля.

Физика теневого плана отличается от физики мира-родителя. В нём, например, ничего не стоит с помощью специальной, конечно, мироустроительной магии, замедлить время. Что и сделал Баграгриэль.

Они стояли друг напротив друга на расстоянии тридцати шагов, молча и сурово изучая противника. Все отчётливо осознавали, что сейчас произойдёт.

Возле Баграгриэля за правым плечом Зантия. За левым — Нашка.

За Кайлосом по правую руку Кенс, по левую — Годзелих.

Прямо на плитах взлётно-посадочной полосы. Слева, чуть поодаль от всех них, застывший самолёт только что уронил переднюю стойку шасси на поверхность. Частицы запаха жжёной резины не успели достаточно распространиться, чтобы их достичь. Застыв, повисли в воздухе. Слева невдалеке стояли на торце, означающем конец полосы аэродрома, бочки.