Небесные скитальцы

Не дожидаясь, пока откроют, в комнату вошла Нашка.

— Доброй ночи, Константин!

От удивления Черпевский открыл рот и вытаращил глаза.

Естественно и непринуждённо, как будто именно так всё и должно было происходить, подошла к нему и провела рукой возле лба молодого человека. Считала его психоэмоциональный настрой.

— Оу... Так вот о чём мы грезим, мой старый добрый милый шалун! — промурлыкала она и щёлкнула пальцами.

По щёлчку её одежда на ней полностью исчезла. Любуясь эффектом своей сногсшибательной красоты, Нашка несколько раз продефилировала взад-вперёд и даже повертелась перед ним.

Константин облизал вмиг высохшие губы.

— Нашка, — наконец с укоризной сказал он. — Сколько мы не виделись? А ты дразнишь меня, как будто бы ничего не изменилось и мы распрощались только вчера.

— Не обольщайся, это иллюзия. На самом деле я ещё круче.

— Щёлкни пальчиками, пожалуйста, обратно. Я хочу тебя обнять. Кстати, приветствую в своём скромном жилище. Не желаешь перекусить или чего-нибудь выпить?

Она послушалась, и они обнялись.

— Идём, Костя, нам следует поторопиться. Нужна твоя помощь. Тебя все ждут.

— Багри и Зантия?

— Да.

* * *

Расплавленный воск одной из свечей вырвался на волю, закапал на стол. Баграгриэль подвинул пергамент поближе к Косте и в задумчивости потёр свой лоб.

— Тебе придётся сесть на самолёт.

— Нет. Ни за что. Прости меня, Баграгриэль, но все вы прекрасно знаете моё отношение к воздушному транспорту. В целом и в частности.

— Костя, — подняла на него свои пронзительные синие глаза Зантия, — ты же никогда не летал гражданскими судами.

— Благодарю, мне хватило военных.

— Это твоё окончательное слово?

— Да. Сожалею, — он скривился, представив стену напротив дивана. — Нет, правда, сожалею искренне.

Все её, до единой, трещины на ней... Бытует мнение, что любой страх возможно перебороть. Страх летать, которым всегда страдали все мужчины из Костиной семьи, он перебарывал целых пять лет, то время, когда его род занятий предусматривал постоянные полёты в качестве пассажира на разнообразных самолётах и вертолётах.

В процессе этого самого перебарывания, после того как однажды его вертолёт пытались сбить, а самолёт, которым он летел, чудом не разбился на посадке, фобия наряду с хроническим характером приобрела пару новых качеств: крайнюю остроту и завидную устойчивость.

— В полёте подают спиртные напитки, — заметила Нашка.

— Я сейчас не пью.

— Да ну? — удивился Багри. — С каких это пор?

— С тех самых, как начал худеть.

— Ну да.