Небесные скитальцы

Но она не снилась. Отчего стала сниться сейчас? Тем более отнюдь не издали, каждый раз они беседовали во сне. Он ещё раз удивлённо покачал головой, и, окончательно проснувшись, вспомнил. Вскочил, как ошпаренный.

Трясущейся от волнения рукой схватил телефон. Семь часов ноль одна минута. То есть он должен был стоять возле Триумфальной арки один час и одну минуту назад.

Мгновенно вскочил с дивана. Как же он мог проспать? Завёл по три будильника на каждом из двух своих телефонов. Почему не зазвонил ни один из них? Нервно осмотрелся в поисках одежды и только тогда увидел.

У изголовья постели. Письмо в конверте из коричневой бумаги. Он схватил и повертел его в руках. На передней стороне каллиграфическим почерком с помощью чёрных чернил и пера надпись: «Черпевскому Константину Викторовичу». На задней стороне сургучная печать Баграгриэля. Он дрожащими руками распечатал. Лапидарности посланию было не занимать. Оно состояло всего из двух слов: «Всё отменяется», и подписи: «Зантия». Черпевский побледнел, замахнулся, чтобы отшвырнуть письмо, но не успел — исчезло само. Тихое секундное потрескивание, лёгкий запах озона — и всё, как и не было. Вместе с конвертом.

Хотелось расплакаться, горько и искренне, как ребёнку, которому показали, но не купили самую лучшую игрушку в его жизни. Он осмотрел комнату, словно в поисках ответа на накатившиеся на него вопросы. Лучи солнца, обычные в этот час, полностью залили её утренним светом. Взгляд остановился на бутылке бурбона, стоящей на секретере. Подарок, простоявший почти десять лет.

— Довольно стирать с тебя пыль, — сказал вслух Костя, надеясь, что звуки собственного голоса его немного успокоят.

Так и произошло. Он взял со стола с компьютером стакан, из которого вчера пил воду перед сном. Достал бутыль и распечатал. Налил себе на три пальца. Залпом, заранее скривившись, выпил. Зря — чай. Обычный чай, разве что без сахара, как он и пил всю свою жизнь.

Разумеется, Черпевский сразу сообразил, что появилась надежда. В запечатанной бутылке не мог быть десять лет чай с бергамотом.

Он там вообще не мог быть. Тем более тёплый. Прислушавшись к своим чувствам, понял, что есть нечто ещё. И это самое нечто никак не укладывается в привычные рамки повседневной обыденности. Запах свежеиспечённого хлеба. Распахнув дверь, отделявшую его комнатку от прихожей, он ринулся на кухню.

Как раз в этот момент Зантия доставала противень с румяными булочками из духовки. На столе стояли две кружки со свежезаваренным чаем. С бергамотом.