Небесные скитальцы

— Остальное получишь, если получится. Цыганка моментально схватила деньги и исчезла; менее чем через тридцать секунд началось шоу. Фактотум хотел поторопить вора, но его как ветром сдуло. Тем временем цыгане неистовствовали. Поливали грязью и ругались между собой, именно между собой! Неуклонно следя за тем с обеих сторон конфликта, чтобы Роман Урсулов всё это время был строго в центре событий. Если бы Костя не был твёрдо уверен, что это инсценировка, не поверил бы ни за что, настолько искренне и темпераментно разыгрывались страсти.

Эдакое цыганское фанданго, где вместо танцевальных движений бурная жестикуляция рук, а вместо музыки немелодичная тарабарщина на родном языке.

Через минуту за столик вернулся Фишт. На тонких губах играла самодовольная ухмылка.

— Паспорт, виза, билет и бумажник Урсулова в моём нагрудном кармане.

Тремиля восхищённо присвистнул, в то время как Черпевский только и успел, что проорать:

— Беги!

Он уже знал, что происходит. Резкими спортивными движениями, словно лыжник на финише, к ним приближался сотрудник общепита.

Тянул за собой на буксире милиционера. Толстого, лысого и низенького. Только это был вовсе не официант, который не так давно принял от них заказ на чебуреки с сыром и томатный сок. Настолько преобразился. На лице звериный оскал, оба глаза затянуты, словно поволокой, бельмом. Приблизился к столику.

С этого мгновения время словно остановилось. Милиционер открывал рот, чтобы, видимо, что-то произнести, целую вечность.

Тремиля так же медленно падал вместе со стулом, на котором сидел, на пол. Зато официант двигался как молния: сначала приблизился вплотную к вору, затем к фактотуму. И только после этого время потекло, как обычно, для всех одинаково.

— Что происходит? — спросил раскрасневшийся от быстрой ходьбы милиционер.

Он с ненавистью посмотрел на чебуреки и с завистью — на тощего Лавра. Очевидно, ненавидел свой лишний вес.

— Этот человек, — указал официант на Черпевского, — украл бумажник того человека, — указал он вниз на Урсулова, только что обнаружившего пропажу документов.

— Они у него в нагрудном кармане.

Произнеся эти слова жутким гулким голосом, он схватился за виски и лишился чувств.

«Проникновение закончилось», — отметил про себя Константин, а вслух прошептал Фишту:

— Исчезни.

Когда суматоха, вызванная падением Тремиля и официанта, закончилась, Хора и след простыл. Да так, что никто и не заметил.