Сказка о Рыбе

Или он шёл, накрутив на живот полотенце, а жена в кухне, сидит, бросив руки на холодный пластик, смотрит в окно на серую стену воды. Не уходит, пока над дальним краем залива не выглянет солнце, ухватывая длинными пальцами посветлевшие струи. И пойдет цветить их широкими радугами. Тогда - заваривал кофе, и пили, глядя на жемчужную за окном круговерть, или брал за руку, шли досыпать. Оля - с мокрыми щеками.

Саныч нащупал полотенце, придерживая на боку, пошёл в кухню. Застыл на пороге. Пустой таз на полу, среди маленьких луж. Раскрытая дверь на балкон. А там - Оля. Спиной к нему, разведя плечи, удерживает на вытянутых вверх руках большую ртутную рыбу с горящим алой короной плавником. И за ними - весёлая мешанина дождя, радуг - кругами, кругами над мокрым двором, над запахом акаций и бархатцев на клумбах.

Ветер не ушёл, остался. Дождался радуг, играл, перемешивая воду с заспанным ещё светом.

По лицу Саныча бегали солнечные пятна. Сонные, мягкие. И он даже не прищурился, когда настала пора увидеть.

Ещё выше, струной потянув выгнутую спину, подняла Оля над головой большую рыбу. И та, изогнувшись нестерпимым блеском, двинула от узкого тела вширь веера плавников.

Раскрыла их прозрачными крыльями, и, плавно сойдя с напряжённых ладоней, взлетела в солнечную воду неба.

Оля плакала, смеясь, Саныч стоял рядом, гладил её по мокрым волосам. Переступал босыми ногами по свалившемуся на плетёный коврик полотенцу.

Станцевав в круговерти капель и лучей, рыба летела над полем, за плоские крыши старых пятиэтажек и, блеснув узко и ярко, пропала, ушла.

Так далеко, что и не понять - в морскую воду или в Западный Ветер, что всё дальше, дальше.

Потом пили чай...

Оля улетела через две недели. Когда снова пришёл Западный Ветер...

"Летучая рыба

живая,

из тазика в море

иди.

Свобода-свобода

такая..."

(смс)

Донузлав, январь 2008 г.