Андер. Книга вторая

И несмотря на её железобетонные доводы, Августин непременно сможет вывернуть её глупый порыв помочь Церкви себе на пользу. И она обязательно пострадает, поскольку отец Бертольд лично знаком с духовником императора.

Всего пара слов, преподнесённых в нужном ключе, и вот уже от неё могут отвернуться многие, что явно не пойдёт на пользу процветанию её школы, имя которой она она старательно делала вот уже на протяжении стольких лет, работая на перспективу.

«Дура старая, - с досадой подумала она. - И с чего ты решила, что тебя послушают после всего, что ты сделала?».

Внезапно в стройный ряд умозаключений и мыслей вмешалось что-то извне. Нахлынула необъяснимая тревога, природу которой Малика пока не могла понять.

Что-то было не так. Какое-то глухое чувство опасности, направленной не конкретно на неё или её собеседника, а безучастно разлившееся вокруг.

- Вы чувствуете? - подняла она встревоженный взгляд на собеседника, который наблюдал за наставницей с покровительственной улыбкой.

- Да, чувствую, - улыбнулся он, обнажив крысиные зубы. - Мне кажется, что вам следует сменить своего поставщика благовоний, - он указал в сторону декоративной резной полочки из красного дерева, на которой, стоя в ряд, курились несколько ароматических палочек. - Не знаю, что это за запах, но пахнет, как в морге, - он брезгливо вытащил из складок простой на вид рясы надушенный белоснежный платок, чтобы через несколько секунд закрыть им нос.

Несколько секунд Малика соображала, о чём он говорит, после чего её ноздри уловили очень слабый тошнотно-сладкий запах разлагающегося тела, которого точно не должно быть в используемых ею благовониях.

Мозг ещё пытался выстроить логическую цепочку уложив в ровную канву все полученные факты, но сделать Малика уже ничего не успела.

Оглушительный треск сверху, непонятный скрежет о черепицу, и деревянный потолок, несколько раз вскрытый дорогущим лаком, просто-напросто проламывается внутрь, запуская огромную чёрную тушу, мягко приземлившуюся на четыре лапы посреди гостевой комнаты, вогнав в ступор как Августина, застывшего с открытым ртом, так и саму Малику он Фарен.

Сердце моментально сдавило от чувства того, что сейчас произойдёт что-то непоправимое, и оно не заставило себя ждать.

Инквизитор ещё только пытался подняться, совершенно не осознавая, что только что лишился головы, благодаря точному взмаху когтистой лапы чудовища.