Дозорные байки

Данько это и сам понимал. Но коли продул в карты, так надобно выполнить наказ. Если подумать, делов-то: пойти на погост, там сыскать могилу девицы Балагиной, да взять с надгробия белую тюлевую розу. Данька усмехнулся: он утрет нос гусакам из старшего класса. Будут знать, как связываться с потомственным казаком. И хоть носил Данька не гимнастерку да шашку, а серую робу семинариста, характер его это не меняло.

За размышлениями дорога словно увяла и из темноты перед юным картежником возникли кованые кладбищенские ворота.

Из-за ограды тянуло холодом и запахом сырой, копаной земли. Стелился туман, словно свадебный тюль накрывая надгробные плиты. На память пришло, что именно из тюля шили фату для усопшей девицы. Данька поежился. Говаривали, в ней не единой кровинки не осталась. Со страху померла!

Данька пересудам не верил, как и слухам тем, что поползли по городу седмицу спустя: мол не лежится в дубовом гробу девице Балагиной и ночами бродит она по кладбищу, ищет того, кто пожалеет её да обогреет.

Единственным подтверждением той нелепицы являлся труп пьянчужки, найденный поутру на погосте.

Решив, что чем скорее он справится с делом, тем лучше, Данька отворил калитку и скользнул внутрь ограды.

В призраков Даня не верил. Опять же всем известно - не может нечисть по освящённой земле ходить.

Затеплив огарок свечи, предусмотрительно прихваченный с сбой, семинарист двинулся вдоль могли. Белесые волны тумана лизали голенища сапог, фитиль нещадно чадил, ноздри щекотал неприятный запах горящего воска.

Под ложечкой засосало, когда пламя свечи выхватило из мрака крохотную могилку, на которой кто-то заботливо оставил деревянную лошадку. Данька отвел глаза, гоня прочь скорбные мысли.

К своему удивлению, Данька быстро нашел нужное захоронение. Временный деревянный крест покосился, земля с одного бока просела, отчего стала похожа на чернеющий глаз. Данька поежился, затем цыкнул сквозь зубы, подгоняя себя, словно упрямого жеребца и решительно шагнул вперед, дабы оторвать от траурного венка мокрый комок ткани, еще недавно имевший вид цветка.

- Не тебе оставлено – внезапно раздался за спиной тихий девичий голос.

Данька застыл. Пальцы, уже ухватившие холодную ткань, свела судорога.

- Блазнится, - подумал парень и зашептал «Отче наш».

-Смешной какой! –девица залилась звонким, хрустальным смехом, - Молится! Ты проглянь, молится! Да обернись ко мне, дружок, ну же! Обернись…

Даньку трясло от страху, но бежать он не мог.