История охоты

Похоже, он не собирается сдаваться, иначе столько усилий даром пропадет: козни всякие и целый роман о предательстве, сочиненный специально, чтобы испортить папе репутацию. Я мстительно улыбнулась. Теперь, когда отец добыл стае настоящего асаху (звучит прямо как: настоящего кенгуру) чаша весов на выборах анора склонится в нашу пользу. И я даже не знаю, как этому можно помешать. Разве что убить, но на подобное у утонченного Мишеля кишка тонка!

Я повернулась к сидящему рядом Келли. Он следил за фигурой Вика с тем же интересом, с каким я разглядывала членов совета.

Рыжик, полностью поглощённый зрелищем, впервые выглядел по-настоящему счастливым.…

– НЕТ! – внезапно вскрикнул он, и прежде, чем я успела что-либо сообразить, прыгнул вниз, ногами выбивая панель.

Что он...

САБРИНА!

Чисто инстинктивно обернувшись, Вик едва успел отпрянуть, спасаясь от когтей, полоснувших в нескольких сантиметрах от его горла. Оказавшись лицом к лицу с разъяренной фурией он, скорее удивился, чем испугался, отлично осознавая, что от второго такого удара ему не уйти.

Но его не последовало.

Спрыгнувший словно бы из ниоткуда Келли столкнул обезумевшую Сабрину с лестницы.

Представители совета не могли даже пошевелиться, пребывая в предынфарктном состоянии.

Хуже незаконного проникновения на Верховный Совет может быть только попытка убийства на оном…

Я сидела, позабыв даже дышать.

От угрозы быть порванным на лоскутки, Рыжика спасла парочка оборотней. Они пришли в себя первые и скрутили Сабрину, которая в их руках мгновенно обмякла, даже не пытаясь сопротивляться.

Фрося, воспользовавшись моментом, попросил Вика дойти-таки до злосчастного кресла и предъявить кулон, а мориат предложила Келли присесть хоть куда-нибудь, пока очнувшийся совет не решит, что с ним теперь делать.

Ну, зачем Сабрина это сделала?! Это же бессмысленно! Она бы ничего не добилась!

Или нет?

Сабрина повела себя, как потерявшая контроль, но потом, совершенно спокойно, даже с безразличием, позволила себя скрутить.

Об этом стоило подумать.

Заседание закончилось скомкано и сумбурно. За проникновение на совет, Келли почти единогласно приговорили к смерти, а потом также единодушно помиловали и даже разрешили, как главе семьи, занять место по праву рождения (а то не понятно, сколько, чего и когда он успел услышать), объяснив это благодарностью за спасение новоприобретенного асаху, которого они чуть было снова не потеряли.