История охоты

Я подбежала к двери, слыша, как за спиной трещат сминаемые подлокотники кресла, но вместо того, чтобы выскочить наружу, захлопнула дверь и повернула задвижку.

Медленно обернулась и оказалась лицом к лицу с тем, о чем меня… предупреждали.

То, что поднималось сейчас с кресла, Майком не было. Черты лица искажала гуляющая волнами трансформация, глаза горели янтарем и были абсолютно пусты. Ни одной мысли... Как тогда в святилище. Я попятилась и прижалась спиной к двери. Звать бесполезно, сейчас Майк меня не слышит, его вообще здесь нет.

От первого удара я увернулась, второй — разрезал рубашку на груди, едва не зацепив кожу. Спасаясь от третьего, я рванулась в сторону и рухнула, приложившись спиной о пол так, что дух захватило.

Хватательный рефлекс у меня хорошо развит, так что, вцепившись в рубашку Майка, рук я не разжала и потянула его за собой, когда падала. Янтарные глаза, полыхающие безумием, оказались совсем близко, чужое напряженное тело надежно прижимало меня к холодному полу.

Неожиданно я испугалась. Нет, не того, что меня сейчас порвут на лоскутки. Страшно было больше никогда не увидеть зеленые глаза, от которых, чего уж греха таить, я всегда была без ума.

Я не знала, как их вернуть, как заставить погаснуть янтарь, как достучаться до моего! и только моего «проклятия», а потому сделала то единственное, что пришло в голову: резко приподнявшись, впилась поцелуем ему в губы.

Не ожидая такого поворота событий, Майк отпрянул, с треском разрывая ворот рубашки, за который я по-прежнему держалась мертвой хваткой.

Глаза его все еще полыхали янтарем, но в них читалось вполне человеческое удивление. Стремясь закрепить успех, я подалась вперед и моя волчица, заинтересованная водоворотом эмоций, добавила мне сил. Я опрокинула Майка на спину, впечатала ладони по обе стороны от его лица, жадно вглядываясь в знакомые черты…

Верните мне мое «проклятие», я для этого все что угодно сделаю.

Повторное «приглашение» Майку не потребовалось...

В этом всем был какой-то невозможный восторг: в боли, в отголосках страха, в отчаянном веселье и желании, которое прорывалось наружу, сметая все барьеры.

Больше не было теряющего силы в борьбе с самим собой, сходящего с ума, одинокого оборотня. Нас было двое, а с нами моя волчица и его обезумевший, раненый зверь.