История охоты

Несмотря на основательную фамилию, Никита был все таким же мелким и языкастым, а его задорная улыбка и абсолютное неумение долго сидеть на одном месте всегда служила нашему классу громоотводом во время «праведного гнева» учителей. Злится на него было просто нереально – он это знал и беззастенчиво пользовался. Я фыркнула, садясь на место.

Они ведь люди, но мне так приятно сюда вернуться!

Глава 8

С последнего урока выпускников отпустили. Беркут предлагал отметить мое триумфальное возвращение, но мероприятие было решено отложить до выходных.

Вот интересно, как мне «поодиночке не ходить»?! Раздвоиться что ли!?

Ярко светило солнце. По небу еле-еле тащились огромные кучевые облака. Я стояла во дворе в плаще нараспашку и, прищурившись, изучала синее, как глаза Келли, небо. Одна.

Вик с Анькой где-то пропадали. Нет, я просто «офигеваю», как говорит Леня! Эта парочка едва ли не за ручку всюду держится! Ну ладно Анька: она привыкла менять ухажеров, как перчатки, но наш «скромняжка» Виктор… И куда делась его неуверенность?! Мой дорогой новоиспеченный оборотень шел к цели, как танк.

– Лона, есть минутка? – рядом со мной неожиданно нарисовался Келли собственной персоной. Мысли читает?

Я удивленно кивнула.

– У вас, что, сегодня выходной?

– Физкультура, — буркнул он, отводя меня в сторону.

– А она не обязательна к посещению?

Моя заинтересованность осталась без ответа.

Рыжик буквально оттащил меня вслед за собой в заброшенный дворик.

Откуда он, интересно, знает это место? Мы с Анькой использовали его как свой в меру секретный угол, где можно спокойно поговорить без лишних ушей. Во время уроков здесь никого не бывает.

Я попыталась присесть на скамейку. За те годы, что меня не было, она окончательно одряхлела и напоминала теперь ежа-мутанта, из-за торчащих во все стороны ржавых гвоздей. Сидеть на этом великолепии было все еще возможно, но не очень удобно.

– Лона, почему вы вернулись? — вдруг спросил Келли.

– Ты не рад? – я попыталась отшутиться. Что-то странные у меня, в последнее время, разговоры с друзьями. Я не любила и не умела врать, так что нынешние обстоятельства, в которых нельзя было поговорить с близкими откровенно, порядком меня удручали.

От пристального взгляда пронзительных синих глаз, внимательно следящих за каждым изменением на моем лице, становилось не по себе.