Кокон

- Мы не успеем набрать орбитальную скорость! Не успеем, Юр! – сквозь зубы произнес Бахрамов. Его рука с дрожью сжимала рычаг маневровой тяги.

- Топлива не хватит, - Осипов торопливо вычислял оптимальный угол входа. Аэродинамика «Витязя» позволяла использовать атмосферу как пружину – оттолкнуться от нее и уйти на виток по вытянутой орбите.

Через полминуты вспыхнул индикатор температурного датчика. Корпус космолета жестоко завибрировал. Шадрина с испугом посмотрела на меня, ее лицо стало пунцовым от волнения и нарастающей перегрузки.

- Это нормально, - промычал я тяжелыми губами.

Будто в опровержение моих слов, нас затрясло так, что заскрипели панели внутренней обшивки. Со стены сорвало приборы биоконтроля и блок с кристаллами памяти. За толстыми стеклами кабины бились алые сполохи – струи разогретого газа. Вдруг навстречу нам метнулась какая-то тень, и космолет сотрясся от удара.

- Твою мать!.. – не сдержался Левицкий. Из его носа потекла кровь.

- Все! Выходим, - хрипло сообщил Осипов.

Облачный слой начал проваливаться вниз.

Мучительная тяжесть скоро отпустила – планета разжала объятья. Впереди был виток по очень вытянутой орбите, и было время, чтобы обсудить положение, немного разобраться в случившейся безумной карусели.

- У нас разгерметизация, - Бахрамов указал на строку индикатора давления. – Уже потеряли три и шесть десятых.

- Какой прогноз? – спросил Осипов и сам рассчитал, повернувшись к терминалу компьютера. – Вот так… С учетом резервных баллонов воздуха на сто двенадцать часов.

Пять суток, - прикинул я, представляя, что помощи нам ждать неоткуда, а обратный полет к Земле займет более трех месяцев. Хотя, вопрос – к какой Земле? Это недавнее туманное образование, эта невозможная фата-моргана тоже со слов Осипова называлась «Землей».

– Отчего может быть разгерметизация? – спросил я.

- Удар был. Мы столкнулись с чем-то. С птицей, если таковые летают за границей стратосферы, - Лакшин скривился не то с усмешкой, не то со злостью. – Мы столкнулись с чем-то, – твердо повторил он.

– Я видел тень. Крылатую, кстати.

- Я тоже видела нечто вроде птицы. Может даже не глазами, - вмешалась Шадрина. – Юрий Петрович, а дай-ка повтор первой камеры.

Командир тронул сенсоры на панели и отмотал запись назад. Сначала на мониторе был виден только нос космолета, окруженный сиянием раскаленного воздуха, потом далеко впереди возникла какая-то точка.

- Медленнее, - вглядываясь в детали размытого изображения, попросил я.