Кокон

Ленинского району… Не узнаете разве?

- Совсем сбрендил?! Какой еще морг?!

- Района Ленинского. Мы же в среду сюда потерпевших доставляли. Ну? Невесту с женихом после поножовщины. Вот жмурики лежат, - для убедительности Донцов скинул серый полог на соседнем столе, являя желто-синюю физиономию бомжеватого субъекта.

- Ни хрена себе! А мы-то что здесь? – майор потрогал вспоротую стеклом шею и скривился, словно вспомнив нечто не очень приятное.

- А мы… Вон та дамочка в нас на «Волге» влетела, - сержант выставил палец в сторону Ирины Васильевны, тянувшей в ужасе простыню к подбородку и взиравшей на них безумными, похожими на китайский фарфор глазами.

– У меня ее лицо вот тут ясно отпечаталось, будто на фотобумаге, - Донцов постучал пальцем в расцарапанный лоб. – Как кошка в форточку прыгнула. Прямо через стекло. Я с перепуга сам выскочить из машины хотел, только вырубился от чего-то.

- Миланя, сука! Кхе-кхе… Сука чмыриная! Кхе-кхе… - прокашлявшись, бомжеватый субъект, свесил тощие лодыжки со стола.

– Мужики, а курева нема-ти? – поглаживая щетину по щеке, он доверчиво поглядывал на милиционеров.

Сержант не успел ответить – рядом зашевелились еще два трупа. С каталки, стоявшей в углу, спрыгнуло тело без головы и на четвереньках, пуская бульбы из травмированной неаккуратно шеи, бросилось под ноги вошедшей уборщице.

Похоже, хитрый вирус Баранова распространялся скорее всякого гриппа.

Сердце Принцессы

- Еще два кувшина Тявтянского! Не рыбьей мочи, а Тяв-тян-ского! – Борбон поднял длинный ноготь к потолку, потряс им, словно ужасным боевым клинком.

– Ну? Бегом, тошнотик!

Юнец-разносчик подпрыгнул на месте и мигом исчез за нитями зеленой драпировки.

- Эх, хорошо здесь. Уютно. И пьянь жабомордая в душу не лезет, - Борбон раскинулся грузным телом на широченной лавке, глотнул, крякая, из кружки. – Чего невесел, друг?

Друг его, высокородный дворянин в сером плаще с чеканным картушем на месте застежки, пусто смотрел в тарелку с двумя большими черными мухами, влипшими в клейкий соус.

- Невесел? Да… невесел. Влюбился я… Можешь смеяться, Бо. Смеяться или думать молча, что я совсем потерял голову…

- Во как? – в темных глазах Борбона Ямбульского всплыло и лопнуло, будто пузырь что-то похожее на удивление. – И кто же эта счастливейшая особа?

- Сама принцесса Валеска, друг… Так-то… - он тоже глотнул из кружки, кривясь, взял муху и, аккуратно оторвав крылышки, отправил ее в рот.