Волчья академия: Истинная для ректора

Старенькая газетная вырезка уже выцвела, но я точно видела своего истинного. Подпись под фото было уже не различить.

В этом заведении давали кров сиротам, родители которых погибли от репрессий. Там оказывалась и психологическая помощь. Хм. Дальше шли незначительные детали.

Многим нашли семьи, но... Затем заметка обрывается. Очень любопытно. Я крепко задумалась: что же такого могло там случиться? Кто поджег приют? Оборотни или люди? Включила мобильный, который был выключен сразу после моего отъезда из академии.

Дэн ничего не написал.

Понятно! Увлекся своей бывшей любовью. Фыркнула. Но вдруг смартфон завибрировал прямо в моих руках. Номер не определился.

— Да? — взяла трубку.

— Мисс Уайтберд, в смысле... Лия? — услышала голос первокурсника Шона.

— Откуда у тебя мой номер? — ошарашенно спросила парня.

— Ну... — я прямо воочию видела, как он смущается и краснеет, — услышал о том, что вам стало плохо. Вся академия на ушах. Вас очень любят.

— Заканчивай выкать уже, — вздохнула, — мы теперь вроде как хорошие знакомые.

Учитывая, что ты звонишь мне после учебы во внеурочное время.

— Простите... прости! — поправился этот непутевый, — просто места себе не находил. Первокурсники расстроились.

— И ты расстроился? — ухмыльнулась.

— Я больше всех! — выпалил Шон, — вы... ты завтра отдыхаешь?

— Не знаю, — я завалилась на постель, глядя на почти полную луну.

Слово за слово, мы с ним проболтали несколько часов. Пару раз на второй линии видела звонок истинного, но трубку не взяла. Я была безумно зла и ревновала.

Слушать оправдания не желала.

— Знаешь... — сказала в самом конце нашего с Шоном разговора, — если я завтра приду на занятия, угостишь меня завтраком?

— Конечно! — почти проорал он в трубку.

— Заметано!

В тот момент, когда я положила мобильный, мой желудок издал яростный вой. Даже громче волчицы, которая умоляла взять трубку и ответить на сообщение истинного. Но гордость вновь оказалась сильнее.

Спустилась на кухню, чтобы стащить что-нибудь вкусненькое, но услышала голоса родителей и замерла на пороге.

— Ты слишком жесток с ней, — с укором говорила мама, — Лия, наше солнышко.

— Именно поэтому, — вздохнул отец, — она всегда такой была. Но в последние месяцы совсем отбилась от рук.

— Ты просто злишься, что больше не главный мужчина в ее жизни. Ревнуешь.

Моё сердце колотилось все быстрее. Я безумно скучала по Дэну, хотя и отказывалась себе в этом признаться. Одновременно очень злилась и не знала, куда деть эти чувства.