Познакомлюсь с принцем. Не Золушка

Таня кашлянула, и «нечто», вылетев из горла, скользнуло в ложбинку груди. Там тоже давило, и Татьяна с досадой подумала, что опять по привычке надела практичный, но тугой бюстгальтер с поролоновыми вставками. Давно пора его выбросить, но жаба душит, да и зимой лучше держать грудь в тепле.

Таня нащупала скользкое и обслюнявленное и поднесла его к лицу, приоткрыв глаза. Вяленая вишня. Она подавилась вяленой вишней. Должно быть, Кира купила сухофрукты к чаю, она такое любит. Стоп! Кира! Посиделки! Автобус! Джип!!!

В голову хлынули воспоминания, а в глаза – свет.

Взгляд уперся в потолок, расписанный пухлыми ангелочками. «Больница, — подумала Таня. — Меня сбила машина».

Но для больничной палаты потолок выглядел как-то слишком роскошным. Мозг сразу нашел объяснение: владелец джипа, сбившего Таню, богат, и ее положили в вип-палату. Странно только, что она почему-то лежит на полу, а вокруг звучат приглушенные встревоженные голоса.

Татьяна внимательно прислушалась к ощущениям тела.

Горло саднит, спине неудобно, почему-то до боли стянут живот, но в остальном все более-менее привычно. Наверное, сломаны ребра – под грудью все как-то… неподвижно и… раздуто? Отек?

Таня поднесла к глазам руку с вишней в пальцах. Точно, отек. Предплечье пухлое, чуть ли не в два раза толще обычного. На запястье почему-то надет широкий браслет, туго перетянувший руку. Почему его не сняли врачи? И вообще, откуда эта вещь, похожая на золотую?

Звуки вдруг прорвались в прорезавшийся слух.

Кто-то визгливо, на одной ноте, повторял:

— Тьяна, доченька! Мессэ, сделайте что-нибудь! Бедняжка умирает! Она вот-вот задохнется! Тонз, Марсак! Поднимите госпожу!

Таню резко подняли с пола и на что-то усадили. Потолочные ангелочки сменились шторными, вышитыми – на занавесках, щедро прикрывающих арочное окно. Богач, сбивший Татьяну, был явным любителем стиля «рококо». Должно быть, он отвез ее домой, а не в больницу.

Татьяна забеспокоилась: последствия аварии налицо, а люди, суетящиеся в огромной… гостиной?.

.. на врачей не похожи. А вдруг она на пороге отека Квинке?

— Все в порядке, амесса Лю Дэбрэ, вашей дочери ничто не угрожает! — произнес дребезжащий мужской голос. Из пальцев Тани извлекли слюнявую вишенку: — Вот, баронесса, предмет беспокойств! Хе-хе.

— Слава богам! — воскликнул тот же визгливый женский голос.

Таня наконец-то сумела немного сфокусировать взгляд на мужчине, нагло забравшем у нее сухофрукт.