Мой рай цвета "Индиго"

У нас даже было любимое место. Перед рассветом рыба клевала особенно активно, поэтому мы часто уезжали с ночёвкой. Спали в палатках, готовили на костре. Разговаривали по душам. Это было лучшее время в моей жизни”.

Взгляд Феда был направлен куда-то вдаль. Мысленно он отсутствовал в реальности, это было видно невооружённым взглядом. Алекс не понимала, причем тут рыба, палатки и костёр, но прерывать рассказ Фёдора не собиралась. Она медленно села на край кровати и постаралась стать незаметной.

“В тот вечер мы должны были вернуться домой.

Но отец выпил, а мне садиться за руль было ещё рано. Дорога была дальняя, не по силам тринадцатилетнему мальчишке. Мы решили остаться ещё на ночь. Не знаю, спасло ли это нас или убило их… Я часто думаю, как могли бы развернуться события, будь мы дома. Возможно, все остались бы живы. А может, не стало бы и нас”.

Фед сглотнул. Алекс притаилась в ожидании продолжения. Фёдор говорил так искренне, что она боялась порвать ту нить, за которую собеседник так аккуратно вытаскивал воспоминания.

“Они спали, когда замкнуло проводку. Соседи сверху уехали отдыхать, перекрыть кран прорвавшей трубы было некому. Заметить возгорание тоже. В три часа ночи каждый находящийся в подъезде человек крепко спал в своей постели. Около сотни человек видели сны, когда мои мать и сестра дышали угарным газом. Сотня человек мирно спали, когда самых близких мне людей не стало”.

Ком в горле Алекс отзывался острой болью. Глаза горели, в груди ныло. Она хотела обнять того улыбчивого мальчишку с фотографии, но не могла пошевелиться.

Сестра. Вот, кто была та девушка. Вот, кого так искренне любил Фёдор.

“Отец в итоге спился и повесился. Меня забрала тётя, и с тех пор я живу здесь, в Питере. В той самой квартире, в которой мы сейчас находимся”.

Алекс больше не могла сдерживаться. По её щекам катились слёзы.

“После трагедии мне дали запрет. Запрет разговаривать с людьми. Сказали, что я исцелюсь, когда встречу человека, способного понимать меня без слов. И вот я встретил тебя”.

Не отдавая себе отчёт, Алекс бросилась к Феду и обняла его.

Она чувствовала его тепло, как расширяется его грудная клетка при дыхании, как стучит сердце. Руки Феда медленно и неуверенно опустились на спину Алекс, отчего она вздрогнула, но ещё крепче сжала парня в своих объятиях.

— Жаль, что это ненадолго, — голос Фёдора звучал прямо возле уха, не так, как Алекс слышала его обычно. Она отпрянула и посмотрела в лицо парня. Тот улыбался. — Наверное, это моё искупление.