Древнее китайское проклятие

 – Так вы коллеги того братка, которого я в морге прихватил. Не понимаю сути претензий. Я вашему коллеге ничего плохого не сделал. Напротив, к жизни его вернул. В каком-то роде.

– Мы тебе тоже ничего плохого не сделаем, – пообещал Борис. – В каком-то роде. Так что выходи, Леопольд.

– А вот возьму и выйду, – сказал Федот и появился из-за колонны.

Конечно, чего ему прятаться. Трое бандитов, сколь грозными они бы ни были, не могли представлять угрозы для мага. Это он прятался, когда не знал, с кем имеет дело.

Он вышел, держа руки перед собой. В руках у Федота ничего не было.

Кроме сгустка чистой энергии, способной разнести троих взрослых людей на атомы.

– Ложись! – скомандовал я.

Борис рухнул на пол, братки метнулись в стороны, одновременно открывая огонь.

Пули до Федота не долетели. Он сделал пасс рукой, и кусочки металла на мгновение застыли в воздухе, а потом пролились на пол свинцовым дождем.

– Так вот ты какой, Нео, – пробормотал Борис.

В следующую секунду Федот швырнул в него фаерболом.

Глава двадцать первая. КОЛОБОК ПРОТИВ КАЩЕЯ

Серега

-Стой, – скомандовал я, и Гэндальф замер на полушаге прямо посреди коридора.

Принцип Шерлока Холмса: если что-то спрятано лучше, чем вы умеете искать, или же у вас нет времени на поиски, создайте ситуацию, в которой тайник вам покажет сам спрятавший.

Шерлок Холмс в таких случаях использовал пожар. Чем мы хуже лондонского сыщика?

– Ну, мастер фейерверков, – сказал я.

– Например? – осведомился Гэндальф.

– Запали-ка мне небольшой костерок, – попросил я.

– Прямо здесь? Пожар же может случиться.

– В этом и суть. Или ты даже на такое ничтожное волшебство не способен без своей палки?

Гэндальф нахмурился, пробормотал что-то себе под нос, и тут же вспыхнул украшающий стену гобелен.

Гэндальф протянул руку в сторону пламени и начал вливать силу в разгорающийся пожар.

– Сойдет, – одобрил я.

– Что мы будем делать теперь?

– Кричать.

Соображал он все-таки туговато. Пришлось даже объяснять ему, что именно следует кричать.

Зато орал знатно. Голос его не был предназначен для музыкальных упражнений, но зато переорать он мог любого из профессиональных ораторов.