Древнее китайское проклятие

Какому здравомыслящему крестьянину взбрело в голову поселиться в непосредственной близости от основного аэродрома мифологической авиации? Мы доехали за полтора часа, сколько же надо было времени Змею Горынычу, чтобы проделать тот же путь по воздуху, а не по сильно пересеченной местности, в которой отсутствовал всякий намек на асфальт?

В Тридесятом царстве, как и в России, дорог в наличии не было. Имели место только направления, по которым можно проехать.

– Славная повозка, – подал сзади голос Илья Муромец.

 – Большая, быстрая, удобная. Только небогатырская она какая-то. Слишком комфортно. Седло задницу не натирает, ветер в лицо не бьет, вода за шиворот не капает.

Вообще-то стараниями его младшего товарища ветер в лицо очень даже бил, но я промолчал. О чем мне с этим ископаемым разговаривать? Может, он вообще бредит.

– Помню, – без всякого перехода заявил Муромец, – бился я на Клязьме с полчищами хазар. Или это печенеги были? Неважно.

Долго мы бились, и вот… О чем это я?

Я опять промолчал.

Деревушка оказалась совсем небольшой, домов пять. Но встретили нас приветливо. Богатырей здесь уважали, и я могу это понять. Попробуй такого не уважь.

Помятую троицу мы сбагрили в самую богатую на вид избу, а сами остановились в домике, находящемся на краю селения. Хозяин попотчевал нас чем Бог послал. В тот день Бог послал ему гречневую кашу, свежий хлеб и похлебку из баранины, после чего сослался на неотложные дела и удалился.

Гэндальф снова стрельнул у меня сигарету.

– Ты не представляешь, – пожаловался он, – как сложно обходиться без курева. У них тут, между прочим, приличного табаку не найти. Да и вообще никакого не найти.

– Так Америку еще не открыли, – сказал я.

– И то верно, – согласился Гэндальф. – Двину-ка я после всего этого в Италию, Колумба искать. Помогу, так сказать, чем могу, и с ним поплыву.

Хоть с индейцами накурюсь вдоволь.

– Ага. Накуришься, Древний Старец. И как тебя индейцы называть будут? Винниту, сын Инчучуны?

– Не, надо какое-нибудь более звучное имя подобрать. Как насчет Кецалькоатля?

Утром богатыри выползли попрощаться. Проводить нас, так сказать, на ратный подвиг.

– Удачи тебе, браток, – сказал Муромец, опуская свою могучую длань на мое плечо.

– И вам не хворать, – пожелал я.