Сумерки старого города

Какие медведи в Саратовской области в… каком говоришь, году?

- В семьдесят третьем, Максимка, в семьдесят третьем. Да не пьяный я, не пьяный, и не белка.Пули, понимаешь, пули Егоров всегда с собой на службу свою староверскую в карманах носил,его дед так научил, чтобы слышь – если начнёт водить по лесу, то можно было бы освящённой пулькой в воздух стрельнуть.Говорят, леший этого страсть как не любит.

Я этого медведя с испуга этими двумя пулями и уложил.Он же постоял, постоял, а потом на меня пошёл – не торопясь, вразвалочку, знал, гад, что из оврага один ход.

А я вскинул ружьишко-то, да и пальнул два раза – оба раза попал, видать уберегли меня.

Медведь замертво, а я… если по чесноку, я не помню даже, как добрался.

А почему, говорю, знал, и не таращься на меня, потому как через два дня в том овраге мужика нашли.Мёртвого. С головой, разделанной, что твой орех, потому что стрелял я из тулки калибра двадцать.И из одежды на том мужике был только тулуп из медведя, мехом наружу.

Понимаешь? Я его убил.

Стрелял в медведя, а попал в человека…

Максим сидел, не шевелясь, смотрел в распахнутые глаза Могилы и думал о том, что никакая у дяди Лёши не белая горячка, а самая натуральная шиза.

«Надо сваливать, а потом звонить в дурку».

- Значит, стрелял ты в медведя

«Какой на хер медведь. Их, наверное, при Ленине ещё всех вывели, что у нас, что в Саратовской».

а труп нашли мужика. И стрелял ты в него освящёнными пулями.

Могила кивнул и вздохнул

- Пришлого, причём, мужика. Никто из местных его не опознал.

- А тебя почему не взяли? Что при эсесере экспертизы не было?

- Кабанов – участковый – напел опергруппе из Вольска, что весь овраг обыскали, а ни гильз, ни пуль не нашли.Пули навылет – а гильзы – как их в траве найдёшь? Знаешь какая там трава? По колено, во так.А опера не местные, они даже в овраг не ходили.Им Кабаниха такой стол выкатила, что они на ногах то и стоять не могли.Порешили, что его в овраге только выкинули, поэтому и без одёжи.

… Я ж, теперь, когда сплю, только и вижу, как иду по этому оврагу, иду, и знаю, что этот мужик за спиной уже стоит.

Только ружья-то нет, вон оно, в углу. А он смотрит мне в затылок.Ничего не говорит, только следом идёт. И совесть, понимаешь, гложет меня, столько лет прошло и вот на тебе…

А вчера, веришь ли, проснулся, и прям вижу, что мне в окно медведь заглядывает.Башка с ведро, глаза горят, ну я и пересрался.

Я ж потом два года на полусогнутых по деревне ходил… до армейки.