Сумерки старого города

О покойных плохо не принято, но более высокомерного и упрямого человека я никогда не встречал. Студенты его ненавидели, аспиранты боялись, но уважали все. Знания он давал отменные. Правда, по настроению.Я как-то попал под его блажь и оказался именно у него в аспирантуре. Было это... гм... девяносто второй. Начало бардака. Да, точно, в сентябре девяносто второго.

Дамир Вильданович постучал по фотографии.

- Аристарх Акшаков. Из Верхнего Ключа. Как сейчас помню.

- Это где ж такой?

- Клявлинский район, на самой границе области.

Крайний слева на фотографии был, видимо, очень высоким, возвышаясь над всеми стоящими в последнем ряду.

- Аристарх. В то время моды на старинные имена ещё и в помине не было, одно это внимание привлекало, а он ещё и высоченный, больше двух метров ростом, но худой, не сказать даже какой. Палочник, а не человек. Смуглый дочерна, брюнет, нечёсаная копна, натуральный хиппарь. Из-за волос глаз никогда не видно. И прихрамывал. Колоритнейший персонаж. Да ещё со странностями.

Дамир Вильданович снова порылся в шкафу и достал ещё одну фотографию.

- Ой, оранжерея.

- Ага. Вот он, видите, в стороне?

Дамир Вильданович закурил и продолжил:

- Всегда один. Как бирюк. Я на их втором курсе начал вести семинары – бросалось в глаза – группа была очень дружная, а этот – чуть ли не через парту, на два шага от всех. У девочек успехов он не пользовался, но и с парнями тоже не общался. Бирюк. К тому же... говорят про некоторых – аура плохая. Так вот у Аристарха она была не просто плохой. Рядом с ним просто постоишь – голова начинала болеть, а если он ещё и ненароком глянет прямо на тебя из-под своей копны.

.. Кто-то брякнул про дурной глаз, так народ от него шарахался. Но парень умный, учёба ему давалась очень легко, мне иногда даже казалось, что он всё знает и так, просто пребывает в университете.

- Если не считать этого слуха про дурной глаз – первый курс прошёл без особых приключений, а на втором Микенберг, который к тому же был их куратором, начал читать у них теорию эволюции, заодно взявшись за дисциплину и воспитание.

Так они и сцепились.Даниил Яковлевич делал карьеру при Союзе, партия, комсомол, всё, как полагается, к тому же он был абсолютным материалистом, всегда повторял, что нет ничего сверхъестественного, а есть пробелы в научных знаниях. Бесился страшно при любых намёках. Тогда, помню, многие стали в открытую носить крестики, так приходилось на лекции Микенберга снимать – верующий человек для него был как красная тряпка для быка.