Сумерки старого города

На узкой дорожке между домом и газоном, скрючившись, сидит некто. Глаза уже привыкли к темноте, но всё равно не могу разобрать кто – вижу только абрис, что-то светлое из одежды.

На втором этаже зажигается окно – Ольга встала к маленькому, наверное – внизу, в упавшем световом квадрате вижу длинные волосы, блузку.

Явно женщина… какого чёрта она там делает?

Напилася я пьяна и не дошла до дому?

Соседское окно гаснет и снова темно.

Слышу снизу тяжёлый вздох и шорох. Нетвердые шаги. Я невольно пячусь – что-то неправильное в этой полуночной фее, в том, как она шаркает-шагает.

Через пару минут вижу её в переулке – фонарь выхватывает высокую фигуру, идущую будто на ощупь, отчаянно шатающуюся.

Точно пьяная, думаю ей вслед, ещё и рюкзак такой здоровый за плечами.

Фонарь мигает, и свет тускнеет. Мне становится холодно до озноба, хотя воздух недвижим.

Между висков начинает биться бешенным пульсом белый шум.

Рюкзак висящий на спине женщины на моих глазах расплывается.

Одна лямка поднимается и оказывается ..

Сигарета падает из моих рук, но я этого не замечаю, я смотрю, как сгусток темноты, прилепившийся к её спине, начинает разбухать, а потом, медленно, как в самом глубоком кошмаре, поворачивает в мою сторону ...голову?! с двумя точками ярко-оранжевого цвета.

«Привет» - ударяет прямо мне в виски тягучий голос, которого на самом деле нет.

Только одна мысль остаётся – оно меня видит.

Не выдерживаю и, чуть ли не с воплями, несусь прочь с балкона.

Захлопываю дверь и поворачиваю ручку.

Пячусь назад в темноту комнаты, ударяясь по ходу о журнальный столик, забытая с вечера чашка жалобно звенит, падая на бок.

Интересно, можно схватить ночью тепловой удар, да так, чтобы начались галлюцинации?

Или это от того, что давно пора спать, а я всё колобродничаю?

Дыхание постепенно приходит в норму, я вытираю испарину со лба и поворачиваюсь спиной к окнам.

На балконе раздаётся тихий шорох.

Я, видимо, сплю, вижу сон и не осознаю этого.

Шорох повторяется.

«Не оборачивайся», - шепчет рассудок, цепляясь за последние остатки решимости.

Через балконное стекло не проникает ни одного отблеска – ни свет фонарей, ни отблески редких светящихся окон соседних домов.

Только темнота таращится на меня оранжевыми бельмами.

В голове словно помехи от радио, а ноги примёрзли к полу.

Мягкий шлепок по стеклу.

«Открой».

- Запомни на всю жизнь, - Ба стоит передо мной, ещё пока смотря сверху, боги, как давно это было, - они не могут войти в дом не званными. Никогда.