Поверенная дел некроманта

Эдик, у тебя все готово?

Колдун кисло поморщился, демонстрируя отношение к собственному сокращенному имени, но ответил по делу:

- Готово.

Орлов равнодушно осмотрел законченную пентаграмму:

- Сколько же Сумеречных вы погубили ради этого рисования? И все для того, чтобы переподчинить себе силу или, если не удастся, расторгнуть Договор?

- Именно! – хмыкнул Старший Инквизитор. – Вот уж кого-кого, а Сумеречных нам не особо жалко. Парой дюжин больше, парой меньше – какая разница? Цель оправдывает средства.

Марк посмотрел на Андрея презрительно и слегка оценивающе, а затем лениво спросил в темноту:

- Таких доказательств вам хватит?

- Более чем, - из мрака вышел статный седой мужчина, еще молодой, но уже очень властный. Следом за ним как бесшумные тени материализовались крепкие ребята из Инквизиции. Их было много. Гораздо больше, чем людей у Романова. И все были вооружены.

- Федеральная Инквизиция, служба внутренней безопасности, - произнес мужчина, демонстрируя свое удостоверение.

– Андрей Витальевич, опусти-ка пистолет. А ты, Эдуард, отойди от пентаграммы. Вы арестованы.

Старший Инквизитор вроде бы подчинился приказу, но в последний момент вдруг вскинул оружие. Раздался выстрел, за ним еще несколько, и тут же, как по команде, начался самый настоящий хаос. Инквизиторы вступили в бой, но, опережая их, на Романова-старшего из темноты кинулись пушистые белые клубки с безглазыми зубастыми мордами. Давние знакомые с полигона Орлова! Они атаковали Романова с яростным безумием нежити.

Андрей покачнулся, падая. Друг за другом прогремели еще несколько выстрелов, но затем пушистые «кролики» облепили жертву с ног до головы, не давая подняться. Андрей истошно кричал, но никто не рисковал кинуться к нему на помощь. Потрясенные кровавым зрелищем Эдик и его помощники просто прекратили сопротивление, понимая, что они могут оказаться следующими жертвами мохнатых тварей.

Спустя некоторое время Андрей Витальевич затих, а белые пушистые клубки прыснули в разные стороны и растворились в темноте.

То, что осталось от Романова-старшего, вызвало ужас даже у бывалых инквизиторов, заставляя отводить глаза в сторону.

К моей ноге испуганно прижалась освобожденная Ева. Я обняла ее, закрывая обзор своими ладонями. Не хватало еще ребенку видеть такие кошмары.

Между тем федералы уже выводили из зала Эдуарда и его сообщников.

Я нашла взглядом Марка: тот стоял с неестественно прямой спиной и кривой усмешкой на лице.