Поверенная дел некроманта

Марк схватился за голову:

- Дарья Камнева! Инквизиция! Чтоб тебя! По какому объявлению тебя на работу взяли?!

- Дай-ка припомню, - я сделала вид, что задумалась. – А! Вспомнила! «Требуется юрист-мазохист, чтобы в свободное от основной работы время бесплатно терпеть во сне оскорбления от мертвого засранца-клиента!»

Марк внимательно посмотрел на меня и начал медленно приближаться. На его губах вдруг заиграла очень нехорошая ухмылка:

- Ну почему же мертвого? – выдохнул он мне в лицо. - Очень даже живого!

В этот же миг он толкнул меня, и я поняла, что лечу спиной вперед с крыши высотки.

Сердце забилось в груди, невыносимый ужас затопил все мое существо… и я проснулась. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: я лежу в собственной постели, а весь кошмар был просто сном.

В темноте блеснули желто-зеленые глаза. Гаденыш лежал в моих ногах и очень внимательно смотрел на меня вполне человеческим взглядом.

[1] Хочешь мира – готовь войну (лат.)

[2] «Я памятник себе воздвиг…» (лат,)

[3] «Ни с тобой не могу жить, ни без тебя…» (лат.

)

Глава 10

Утром следующего дня я вошла в дорогой ювелирный магазин в самом центре нашего города. И тотчас же в моих глазах зарябило от блеска подсвеченных стеклянных витрин, в которых сияли драгоценные камни и переливались благородные металлы. Роскошь буквально ослепляла. Я поморщилась. Никогда не любила подобные места, этакие резервации тщеславия для тех, кто не знает, куда потратить свои деньги. В своих рваных джинсах и простой ветровке я выглядела здесь явно чужеродным элементом.

Видимо, похожего мнения придерживались и холеные продавщицы модельной наружности. От меня не укрылось, как все они окинули мою персону цепкими профессиональными взглядами и, отнеся к неплатежеспособным клиентам, мигом потеряли всяческий интерес. Лишь одна из них приблизилась ко мне с дежурной улыбкой:

- Я могу вам чем-то помочь?

Вся она источала высокомерие, будто потомственная аристократка, в чей дворец в грязных ботинках ворвались революционеры-пролетарии и теперь, потрясая маузерами, требуют от нее фамильные драгоценности на нужды советской власти.

Я отзеркалила продавщице ее вежливый и снисходительный тон:

- Боюсь, это не в вашей компетенции, милая девушка. Я бы хотела поговорить с вашей управляющей, Хильдой Фредриксен.

- Госпожа Фредриксен занята и никого сегодня не принимает, - скривилась продавщица от моей приторной вежливости.

- Думаю, меня она примет. Это очень важно.