Ветер

Василиса уловила его недовольство, словно вновь окунувшись в детство, и хотела уже отстранится, однако Александр сам отшатнулся и упал на траву, круглыми глазами глядя на поднявшийся в воздух вихрь листьев. Девушка вздрогнула, кинулась следом на траву и попыталась помочь Александру, но ревнивый ветер не давал ей даже коснуться будущего старосты деревни. Его широко раскрытые карие глаза смотрели ей за спину, а губы шептали молитвы, лишь бы отогнать от себя нечто за ее спиной.

Наконец, он поднялся с земли и побежал прочь с той поляны и от Васи.

Оставшись в одиночестве, она не знала, что делать: плакать или звать на помощь.

Эта часть леса оказалась незнакома ей, маленькой любопытной белочке, что исследовала всю близжайщую к деревне территорию. Но сейчас она оказалась в совершенно другом, казалось, мире: вокруг парили настоящие синие огоньки, сверкали духовные оболочки многих животных, а сама Василиса была словно невидима. Она прошла вперед, следуя зову мнимых духов. Опустившиеся на лес сумерки привычно украшали его легкими тенями, давая последние лучи солнца.

Василиса вышла на поляну.

рядом со зверьми стоял парень. Его длинные белые волосы спадали на спину, скрывая одежду, похожую на ту, что носили парни на праздники, а на изящных пальцах ворковала птичка, перепрыгивая с места на место. Он обернулся, а Вася заметила его длинные заостренные уши и завораживающие синие, как озерная вода, глаза, да аккуратная родинка под ним. Он улыбнулся ей и протянул руку, словно приглашал к себе в мир, в свое пространство.

Астраханова отшатнулась и упала, сшибленная потоком воздуха, ударившим в ту же секунду, когда волшебное существо подняло руку. В глазах потемнело, мир закружился хороводом духов и существ, зазывающих в свой безумный танец. А потом она оказалась на кровати перед волнующейся Катей, колдовавшей на своем маленьком столе.

— Ох, милая моя, с чем же ты связалась, — лепетала та себе под нос, срывая со стены пучки высушенных трав для различных целебных зелий, помогающих целой деревне.

Вася зажмурилась, когда попыталась встать, но тут же сморщилась от прострелившей руку боли и решила больше не пытать ее. — Лежи, невестушка! Самая вляпалась — сама страдай!

— Ты о чем? — простонала Василиса и таки смогла чуток приподняться на локтях, осматривая хижину подруги. За окном уже светло — она ночь пробыла в том лесу, кажется, лежа без сознания. Правую руку снова сковала боль, словно по ней несколько раз ударили.