За Жизнью

Возможно, даже проснулся от стука в дверь. Жена кричала, все ли в порядке. Я ей ответил, что через пять минут спущусь. А дальше ты знаешь, следы на шее заметила супруга вечером, а утром мы направились на обследование. Врачи сказали, причин для беспокойства нет, а вскоре я упал и оказался тут и там одновременно. Кажется, все. И, как я понимаю, ты все же меня слушал, а не спал, как в первой половине моего рассказа. Меня ты не перебил и не заставил рассказывать все с самого начала, значит, я сказал правду.

— Похвально, — подметил старик, привычным жестом поглаживая бороду.

— Теперь ты начинаешь понимать, почему твоя свеча стала чернеть? Но это еще не все, это начало того, что ты не замечал, и тебе придется все это увидеть. Я следил за тобой. Надеялся на исправление, что твоя свеча не будет чернеть и превращаться в змею. Но, увы... Пошли прогуляемся... Они встали из-за стола, оставив фолиант, и покинули дом. Подойдя к скалистому обрыву, старик, оперевшись на клюку, еще раз глянул на палящее солнце и пустыню, будто прощаясь с этим местом.

Посмотрев на ученика, старец вымолвил:

— У нас есть время на разговоры. Давай я тебе расскажу историю одного человека, а ты скажешь, как бы ты поступил в моем случае. Некий экзамен, в зачет он не пойдет...

Черная свеча.

Металлический замо̀к на воротах щелкнул — дверь закрылась за спиной Матвея. Первая мысль в его голове была особенно четкой и ясной: «Свобода!»

Парень шумно набрал полную грудь воздуха, который будто отличался от того, что был за серыми стенами с окантовкой на вершине в виде проволоки.

Оборачиваться желания не было, ведь там, за решеткой, он провел семь долгих лет.

Закинув рюкзак за спину, Матвей огляделся по сторонам. Солнце светило ярко, день на удивление стоял теплый, несмотря на сентябрь. Деревья местами надели желтые наряды, а другие вовсе скинули всю листву, бесстыже выставив напоказ голые стволы.

Оглядевшись вокруг, не спеша, он направился прочь от этих холодных стен.

Подальше от надзирателей, вышек с автоматчиками, звука закрывающихся замков и прогулок по замкнутому кругу.

В душе было лишь одно разочарование: его никто не встречал. Писали ему письма многие, дату выхода из колонии знали все, с кем была связь. Как оказалось, никто особо не хотел видеть его после отсидки.

«Да и мать уже год как перестала писать, — подумал он. — Странно, на нее это не похоже. Неужели, что-то случилось?» Об этом ему написали бы сразу.