Саббайя или призраки Старого Города

А потом, когда проснулся, деньги, которые он вез, пропали.

-- Он что с чужими деньгами пить пошел? – поразилась Анна.

-- А это правда, что вы дети с чужим золотом всю ночь по городу гуляете, и от грабителя бегаете? – Ворчливо передразнил ее вопрос Вильям.

-- Ну, согреться то ему надо было, -- ответил я. – От холода знаете ли тоже, умереть можно. Но в общем то, лучше бы конечно в корчму пошел. И пил в своей комнате за запертыми дверями. Но каждый из нас делает какие-то ошибки...

-- Ну мы то вон сколько приключений нашли, – полез в бутылку Марк.

– И пока все хорошо...

-- Сплюнь три раза, за левое плечо, – очень серьезно сказал ему Вильям. – Ну! Плюй!

-- Да отстань ты от него со своими суевериями, – обратился я к палачу. – Не помогает это.

-- Это осознать свои слова помогает, – возразил Вильям. – Гордыню свою, и тщету. Пусть плюет!

-- Да не буду я плевать! – обиделся Марк. – Какую еще тщету?

-- Так что Фридрих? – с ледяной учтивостью спросила Анна.

-- Фридрих, как обнаружил пропажу, бегал как ошпаренный по городу искал вора, – продолжил я.

– Но, конечно, не нашел. Сделка сорвалась, а через три дня в Ригу приплыл разгневанный торговец, обвинивший в воровстве самого Фридриха.

-- Долго деньги за ротозейство отдавать пришлось? – участливо спросил Марк.

-- Если бы так, – вздохнул я. – Бедолагу бросили в застенок и пытали. Чтоб тот все честно рассказал, да Вильям?

-- Тогда это был самый лучший способ раскрывать преступления, – проворчал палач отворачиваясь. – Не было тогда видеокамер...

-- И что дальше? – с участием спросила Анна.

-- Дальше хуже, – вздохнул я. – Расследование ничего не дало, настоящего вора не нашли, и хотя Фридрих в воровстве не сознавался, его все равно признали преступником. И отрубили ему руку.

-- Как отрубили? – ошеломленно вымолвил Марк. – Он же даже не признался?

-- Топором, – жестко отрезал я. – Ворам отрубали руки топором. Да, Вильям? (Палач, отвернувшись к стене что-то тихо бурчал.) А через день, Фридрих не выдержав унижения, и финала карьеры, повесился.

И резоны его мне понятны: Репутацию честного человека и профессию свою он потерял, к физической работе после такой травмы не годен. Что ему делать то было? Попрошайничать? Так средневековье, социальных пособий нет, бесплатных обедов тоже. В общем, был уважаемый человек, кем то даже как жених рассматривался, и тут хоп! Одна ошибка, и ты на самом дне. И выбраться к свету, почти невозможно...

-- Так он своего обидчика после смерти ищет? – с пониманием спросила Анна.