Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

Потому что у этого деревца такой нюанс: если ему не читать, моментально вянет. Очень литературу любит, жить без неё не может.

Выстроили в каждой области агрокомплекс, в Ташкенте целых два. Внутри ровными рядами парты, на каждой – по нано-деревцу. За партами сидят работники в белых халатах и шапочках, читают вслух. В основном узбекскую классику, хотя некоторые и фэнтези под полой протаскивают. Между партами ездят тележки, увозят спелые плоды. Так и работают в три смены.

Через месяц выяснилось, что нано-арбузы ещё и от СПИДа помогают.

Не говоря уж о всякой мелочи. Тут вообще все как с ума посходили. Другие страны в очередь за арбузами становятся, и то не каждой хватает.

Безработица на этом фоне моментально закончилась. Кое-кого в агрокомплексы, конечно, не взяли, потому что читали плохо. Так те по библиотекам засели, тренируются. А в страну уже конкуренты едут – мардикёры из Казахстана, в основном с высшим образованием.

Адхам-ака пристрастился новости смотреть. И каждый вечер собственноручно вытирает пыль с кувшина специальной тряпочкой.

Дочка у него тоже в агрокомплексе работает, старший сын в программисты пошёл. А младший пока при мусорке крутится, помогает. Потому что работу Адхам-ака не бросил, и слава богу. Как мы без него?

Выцветшие книги со следами ногтей на обложке

Старик-букинист всегда требует деньги вперёд. Я давно не уношу его книги к себе – к чему они мне, опустевшие и мёртвые? Бросаю их тут же, в крошечной каморке за магазином, где между ящиками с книгами стоит истрёпанное, омерзительное кресло и рядом с ним, прямо на полу, электрический чайник.

Но старик знает, что на обложке останутся следы моих ногтей – глубокие, ровные надрезы на выцветшей пыльной обложке. Он молчит. И не отдаёт мне книгу, пока купюра не уляжется в его выцветшую пыльную ладонь, холодную, как ноябрьский ветер за дверью магазина.

Он не боится меня – возможно, в силу старости ему уже всё равно, ближе смерть на пару шагов или дальше. Правильно делает, что не боится. Люди мне неинтересны уже шесть десятков лет… или семь? Неважно.

Мечущаяся под кожей жилка, мягкий стук крови, сладко-солёная волна на языке, затмевающая разум – всё это я теперь вспоминаю с равнодушной усмешкой. Столько хлопот, и такой ничтожный результат!

Всё изменилось с тех пор, как я понял, за чем же охочусь на самом деле. Естественно, мне, не нуждающемуся в пище и питье, нужна была не кровь – и я долго не мог поверить, что ответ настолько прост. Мне нужен смысл.