Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

– А как мы радовались! Фамильный дом с привидениями, как изысканно, как аристократично! Оказалось, сплошное беспокойство! А Вероника?

– Мгм?

– Здесь она окончательно помешалась на своих сказках – придумывает их десятками. Я запретила ей, но по глазам вижу: всё равно выдумывает, просто не говорит! И вещи, вещи! На позапрошлой неделе исчезли все карандаши, и шпильки, и вязальный крючок! На прошлой – два кольца и расчёска! На этой… на этой ничего не исчезло, но ещё исчезнет… И… ты спишь?

Тётушка с подозрением уставилась на дядюшку.

– Мгм, – подтвердил тот.

– Никто меня не понимает! – тётушка с раздражением махнула рукой.

Из тёмного угла, скрытого драпировками, чуть слышно донеслось:

– Рассудок мой изнемогает, и молча… молча… я умру теперь!

Тётушка упала в кресло и застонала.

*

Щель-в-Полу ползла за Вероничкой, как привязанная. Карандашам на этой неделе исчезновение не грозило: с тех пор, как девочка повадилась нашёптывать в неё истории, Щель-в-Полу потеряла интерес к иной пище.

Лишь бы Вероничка не нашла другого способа избавляться от своих сказок. Сложно было только каждый раз прикидываться новой щелью. Впрочем, рассказчица, одержимая очередной историей, ничего вокруг не замечала.

– У серой кошки есть страшная тайна, – шептала она, присев на одно колено и медленно распутывая шнурок ботинка. – Давным-давно серая кошка поменялась со своим отражением и ушла жить в зеркало. А отражение осталось здесь, спит на подоконнике и ловит мышей. Каждую пойманную мышь ей приходится нести к зеркалу, потому что серая кошка питается только их отражениями.

Где-то под плинтусом Шесть Грустных Мышек возмущённо пискнули. Щель-в-Полу блаженно внимала.

*

Учитель печально бродил по тёмным коридорам, вспоминая Плясунью. Вчера она танцевала в холле: длинная юбка развевалась, каблучки стучали, а на руках звенели браслеты. Подойти к ней и прервать её дивный танец было немыслимо. А исчезала Плясунья всегда внезапно. Высыпался Учитель только в новолуние.

Все остальные ночи он искал своё прекрасное привидение, раздвигая портьеры на окнах.

– Прекрасное видение… – медленно, с тоской повторил вслух Учитель.

Темнота над его головой с готовностью откликнулась:

– Мимолётное! Как мимолётное виденье и ангел чудной… дивной… лепоты!

– Старая маразматичка! – рассвирепел Учитель. – Не смей коверкать стихи!

Он сорвал с ноги ботинок и зашвырнул в направлении голоса. С потревоженных драпировок посыпалась пыль.