Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

То самое белое отражение, подземная тень – прекрасная, совершенная.

Ни одна программа такого не умеет.

– Извините, – улыбаюсь я женщинам, – но какие чудесные снимки! Где вы такие сделали? 

– Да вот тут рядом, через дорогу, – владелица лица-с-обложки отзывчиво машет рукой в сторону Бешагача, объясняя мне, как пройти и где свернуть, чтобы обрести такую же красоту. 

Игнорируя подошедший автобус, перебегаю на другую сторону. В конце концов, мне тоже интересно, как выглядит моя сияющая тень. Тем более, что фотограф с чудо-программой действительно совсем рядом…

*

Бешагач – худший из ташкентских базаров.

Здесь и продавцов всегда мало, не то, что покупателей. Но сегодня ряды совершенно пусты. Неподалёку возятся рабочие, ломая асфальт каким-то небольшим, но шумным аппаратом.

– Сносить, что ли, будут? – интересуюсь у торговца из крошечного цветочного киоска, притулившегося у входа. Тот утвердительно кивает.

– Какой-то центр построят…

Огибаю ряды справа, скользя взглядом по давным-давно закрытым магазинам, взявшим базар в кольцо в далёкие девяностые.

Они и тогда-то не все работали. А сегодня открыт только один. Как и говорила та женщина – последний, почти у самых ворот в облупившейся синей краске, что ведут в переулок за базаром. На стеклянную дверь приклеен скотчем лист бумаги с надписью «Фото». Ветер уже отодрал оба нижних угла и теперь дёргает лист, проверяя на прочность верхние.

Захожу в грязную комнату с потёками на потолке и стенах. Стол с компьютером и принтером, пара старых стульев, на стене – рама с натянутой голубой тканью, такой же замызганной, как и всё остальное.

Любопытно, а фото на паспорт тоже пропускают через волшебную программу?

Из-за стола мне кивает маленький старый человек, невероятно красивый, почти светящийся. Такие люди бывают только во сне – наяву им, собственно говоря, совершенно нечего делать. Очень белые волосы, очень синие глаза, очень тонкие руки – всё прекрасно, как музыка.

Каким-то образом умудряюсь договориться с ним о паре снимков, практически не приходя в себя от изумления.

Даже забываю стесняться, пока он меня снимает – снаружи, на фоне кирпичной стены. Пользуюсь возможностью, пялюсь на него во все глаза.

Под конец вдруг понимаю, что с камерой что-то не то. Она перевёрнута. Фотограф держит камеру вниз головой: так, что нажимать на кнопку ему приходится большим пальцем левой руки.

Но всё уже готово, он ведёт меня обратно в темноватую комнату, усаживает на стул под грязной голубой тканью.