Призраки больше не молчат

Им явно неприятно было общаться с контрактницей, а вмешательство мисс Хорн, отругавшей их за грубость, все только усугубило. Вскоре узкие плечики девочки стали подрагивать, и я поняла, что еще немного, и она разревётся. Там и до потери контроля недалеко, а ведь любому контрактнику важно владеть своими эмоциями.

«Всё-таки Мариса», – подумала я, услышав ее имя от учительницы.

Резко захлопнув книгу, я подняла руку и указала на свободную парту рядом с девочкой:

– Простите, мисс Хорн, могу я пересесть вперёд, раз место освободилось? Мне плохо видно доску.

Учительница едва заметно кивнула, и я, подхватив сумку, уселась напротив Марисы. В руке хрустнул карандаш, впившись в ладонь, и я незаметно смахнула сломанный грифель на пол.

– Не одолжишь карандаш? У моего сломался грифель, – обратилась я к однокласснице.

Та посмотрела на меня со смесью удивления и недоверия, но, порывшись в сумке, протянула запасной. Карандаш был аккуратно и остро заточен и, в отличие от моего, не оставлял после себя толстых полос.

– Спасибо, – ровным тоном поблагодарила я.

– Изгои должны помогать друг другу, не так ли? – съязвила со своего места Ирма.

Шушуканье прервала учительница, постучав по доске и напомнив о задании. Пожалуй, впервые за долгое время я была ей благодарна.

***

Урок закончился на десять минут раньше, и нас отпустили по домам, милостиво разрешив пропустить литературу – все равно учителя никто не слушал. Вся школа гудела о контрактниках. Быстро расползлись слухи, что среди младшеклассниц контракты заключили двое.

Про одну я ничего не слышала, а вот другая переехала из-за Моста недавно, когда умерли родители, а родственники не захотели содержать сироту. Она чуть не стала очередной жертвой школьной травли, но меня злить Ирме было веселее. Девочки и до того держались обособленно, а после раскрытия их тайны и вовсе отдалились от остальных учениц.

От происходящего становилось не по себе. На моих глазах привычный мир делился на части, и искусственно нагнетался страх перед контрактниками.

Люди, которые вчера мирно беседовали с ними, сегодня смотрели агрессивно и разве что не шипели, завидев на руке знакомого тонкую полоску браслета. Будто контракт стал смертельным приговором, хотя одержимыми становились крайне редко.

По дороге домой я с возмущением пересказывала случившееся в школе, когда же упомянула о предложении капитана, Дин рассмеялся, но не слишком-то весело.

– Что случилось? – я недоуменно подняла брови.