Рассказы и повести

Раз, два. Раз, два. Раз, два.

«Иди сюда, — поманил рукой Олесь. На полусогнутых шагнул к сестре, взял ее за руку и закрыл дверь в комнату. Теперь ему стало страшно. Они жили на третьем этаже: Тихо, Даша. Ничего не говори. Увидят, что никого дома нет и отстанут».

— Может это чайка стучит в окно? — спросила Даша, — с ума сошла от холода и рвется.

— Нет, — прошептал брат, — вряд ли. Да когда уже перестанет!

И тут стук прекратился. Окно оставили в покое.

— Олесь, — прошептала Даша — я боюсь.

— Все нормально, уже не стучит.

— Олесь, я боюсь спать одна. Пошли со мной.

Он не хотел в этом признаваться, сестричка подумает, что трус... Но ему не хотелось спать в детской сегодня.

— Ложись тут, — прошептал Олесь, — я скоро выключаю, завтра в школу. Будем тут спать, вместе.

— Боишься?

— Нет, просто не хочется.

Сестра понятливо хмыкнула, но ничего не сказала. Время для подколок будет завтра. Когда закончится школа, когда мама будет стоять у плиты, освещенная ярким дневным солнцем. Когда Олесь будет корпеть за уроками и когда никто не будет стучать в окна.

В дверь комнаты постучали.

— Мама! — закричала Даша и замерла под одеялом. Конечно это была не мама.

Зазимье не спит

«И чего ты бродишь, полуночник? — крикнула Оксана в окно, обращаясь к тени во дворе избы. Тень не ответила и стукнула в окно кончиками пальцев. — Уходи! Ты знаешь, что мы тебе не рады, скотина!»

"Скотина" не ответила и скрылась на мгновение из виду, но женщину не проведешь, не на того напал.

«Дверь на засов! Быстро!»

Гришка, двенадцатилетний сын Оксаны сорвался с лавки и побежал к двери, сверкая голыми пятками.

Мама даже засмотрелась на секунду: умный мальчик, шустрый, работа в руках кипит, все на лету схватывает. Если надо забор починить — починит, если тесто замесить — замесит, и двери перед мордой отца закроет, не ослушавшись. «Хорошо, что в меня пошёл», — подумала Оксана и к печи отвернулась. Она даже не сомневалась, что «враг не пройдет». Засов стоит мощный, железный — кузнец делал на заказ. Задвижку дернул влево, сквозь две скобы она прошла и всё. Можно еще замок навесной повесить, скобы нужные имеются, но это уже чересчур. Потом самим же трудно будет выйти — замок-то тяжеленный.

Гриша вернулся, промелькнул за спиной и на печь взлетел, там где сестричка спала. Сонька она и есть Сонька. Закутался в тулуп и только лицо любопытное торчит, за «мамкиными» действиями следит. А она уже створки печи открывала, кривясь от жара.

В дверь снова постучали.