Рассказы и повести

Мир темнеет перед глазами и девушка падает в спасительную тьму, как в бассейн.

***

— Что с тобой, Требухашка?

Лиза медленно приходит в себя, интересно сколько ее не было на этом свете? Она еще жива или уже в Чистилище? Почему молчит маньяк? Кто говорит и кто щелкает челюстями и урчит? Нет, только не открывать глаза, тогда они примут ее за мертвую и уйдут. В конце концов она не видела лица говорившего и ее не будут убивать, как свидетеля. Просто не открывать глаза.

— Ты наелся или как? Нам пора уходить.

Рычание.

— Я вижу, что она жива. Пойдем.

Рычание и щелкание челюстями.

— Что-то чувствуешь? Она плохая?

Рычание, щелкание челюстями и свист. Лиза вздрагивает и холодеет, они поймут что она жива.

— Оставь её. Это жертва, а не убийца. Ты ошибаешься.

Рычание и свист. Она слышит шаги и движение вдоль тела, чувствует тепло и животный запах.

— Мы спешим. Оставь. Чтобы она ни сделала — сегодня она жертва. А нас ждут другие. Оставь.

Требухашка (или как его там зовут) лает, почти по-собачьи.

— Я сказал нет! Хватит игр в этом мире. Нас ждут другие злодеи.

Маленький шершавый язычок касается Лизкиной щеки и тянется вверх, потом исчезает со смешным звуком, оставляя липкий след.

— Оставь ее, — смеется голос, — чтобы она там не сделала.

Требухашка обиженно урчит и отступает. Лиза еще долго прислушивается к удалящимся шагам, а потом к тишине. Когда лежать неподвижно больше нет сил, она открывает глаза.

ЮраБезотчества спит, а она нет.

Бояться нужно живых. Стараясь не смотреть на мертвое лицо Лиза идет к телу и вынимает из холодных пальцев нож. Мудах сдох, уничтожен каким-то бешенным хомяком. Туда ему и дорога. Очень хочется есть и курить. Сначала она вернется за сигаретой которую обронила у скамейки а потом пойдет в село в поисках еды. Наверняка там живут одни старики.

Голубятник

Мой брат Игорь не вспоминает эту историю уже много лет. Он делает вид как будто ничего не случилось. Я не против.

Мы не обсуждаем то лето восемьдесят шестого года. Но иногда, после работы, устав от стирки, уроков с детьми и кухни, лежа ночью и пытаясь заснуть, я вспоминаю детство и тот необъяснимый случай. Тридцать лет прошло, а я до сих боюсь.

***

Мы жили на Севере, в небольшом посёлке. Родители работали, мы учились. Это был конец восьмидесятых, если я не ошибаюсь. Как сейчас говорят «совок», «застой». До путча и развала СССР оставалось ещё несколько лет.