АлкоМаг 5

Я тонул в ее голубых глазах и никак не мог разобраться в этих противоречиях.

По всей видимости, она это почувствовала.

- Арти, что с тобой?! – в ее очах появились слезы. – Я не узнаю тебя в последнее время …

И тут до меня дошло! Сейчас я смотрел на нее так, как смотрели бы два совершенно разных человека. Один – ее любящий Арт, который к этому времени уже был «телепортирован» Жезинским в другой мир, а второй – циничный наследник великого рода Бельских – маленький заносчивый гений, исполненный скрытых возможностей.

Эти два человека были настолько для меня несопоставимы, что мне неожиданно стало стыдно перед этой девчушкой.

Тем не менее, Арт покровительственно положил ладонь на хрупкое плечико. Дрогнувшим, но самоуверенным голосом я произнес, склонившись к ее ушку:

- Не переживай так, Вик, - холодно ответил я. – Все будет хорошо …

А потом зал внезапно встал на дыбы, и я испытал чудовищный по своей силе приступ головокружения. Окружающее пространство завертелось со скоростью центрифуги.

Меня вырвало … Каким-то чудом совладав с собой, я вновь открыл глаза, отер губы и оторопело осмотрелся. Сенсодвор исчез. Я опять стоял в катакомбах Лабиринта.

- Это было феерично, - с долей сарказма обратился я к Силе Познания. – И хотя я испытал массу негативных эмоций, я все же благодарен тебе – мы все-таки сдвинулись с мертвой точки. Идем дальше?

- Дальше … дальше … дальше …, - откликнулись многоголосо стены коридора.

- О кей, - подытожил я и двинулся вперед.

Коридор вновь расширился, и мне уже не пришлось передвигаться на карачках.

Пробираясь вперед, я невольно заново переживал все, что только что со мной произошло.

Да, это было неимоверно тяжелым испытанием для неокрепшего сознания маленького ребенка. А сенсы … Стоит ли удивляться, что Арт вырос таким циником! Не считая дяди, ему всю свою жизнь приходилось надеяться только на себя. Но, и Виктор в конце концов его (меня) предал. А Вик … Несчастное создание, обреченное судьбой на безответную любовь к предмету своего обожания …

В этот момент я поклялся себе, что с лихвой компенсирую ей все, чего она была лишена все те годы, пока истинный «я» находился так далеко от нее.

И довольно – никаких больше измен!

«Зарекалась ворона говно не клевать …», - с непередаваемой самоиронией одернул я сам себя. – «Сам-то в это веришь, кобель потасканный?!»

И тем не менее, я полностью осознавал тот факт, что без Вик я – ничто! Как говорят – «С рождения – и до гробовой доски!».